коридоры памяти

Брить в коридорах памяти шею отцу,
с мамой на злом морозе бельё от верёвки
отдирать и жевать бедный хлеб — мацу
настоящего, на городской парковке.

Воздух морозный и сладковат дымок.
Тоненькой веточки  вишни шампур обуглен.
А по весне берёзовый каплет сок
в вёдра детсадовские — не найдёшь, не гугли.   

Мама не понимала — за что так с ней.
Папа не понимая — за что же с ним так —
Горькую пил и теряя крепость корней,
превращался в тлеющий древний свиток.

К лету восьмого он догорел совсем.
Степь, его колыбель и его смотритель,
распахнула рот земляной и вен
жёлтые глины обвили его обитель.

Брить в коридорах памяти шею отца
и перегаром дышать и,  глядя на сына,
понимать: «Как похож на него с лица…
И...  на изнанке света всё те же мины».


—
Зима цветёт на лужайке —
там, где лисы и зайки.

там, где лета лицо червонно,
там где полнится звоном
лесостепь и посёлок —
на земляном полу войлок,
ноги детские босы
с весны по позднюю осень,
печка ждёт кизяка,
тепла — худые бока,

До валенок расти и расти...
По весне черемше цвести!

_
точно не 2026