Смерть тореадора

Не судите строго, написано, когда автору было лет двадцать пять.


Фанфары никогда столь весело не пели,
Народ мадридский так ещё не ликовал,
Тореадор-любимец, символ высшей цели,
Себя цепями брака оковал.

Вино рекой текло по улицам Мадрида,
И всем хотелось танцевать и петь...
Был грустен лишь жених, ведь близится коррида,
Что принесёт она, победу или смерть?...

И вот пред ним опять знакомая арена,
Привычная среда, азартный шум и крик,
Минута эта для него священна,
На сцене два героя - он и бык!

Звучит призыв: - "Хей, торро, лю-лю-лю!"
На свете нет заклятее врагов.
Удачлив ли кумир в решающем бою,
Опередит ли шпага взмах витых рогов?

Но что это?... Движенья страх сковал!
Ошибочно "пасе", неверна "вероника",*
Боится явно тот, кто вечно рисковал,
Кому дарила благосклонность Ника.

А молодой жене отчаяние скрыть
Хватило сил, всё причиняет боль,
Она хотела королевой быть,
Но ей отведена иная роль.

Коррида прервана, амфитеатр взбешён,
Люлюканье и свист, и топот, и браньё...
Стоит тореадор, растерян, оглушён,
Он смотрит не в толпу, он смотрит на неё.

Проклятый жуткий страх кто никогда не ведал,
Смеялся над судьбой и трусов презирал,
И чёрта не боясь, привык к победам,
А тут его поверг жестокий адский страх!

Он двинулся к вратам, растерянный, поникший,
Осмеянный толпой, повис на них без сил,
Но вдруг увидел взгляд жены застывший,
Который умолял его, просил...

И стало ясно в миг, прощения не будет,
Да и совсем его никак не может быть,
Она, возможно, скоро позабудет,
Но сам не сможет он с позором жить.

Преодолев в себе последние сомнения,
Боец отважный вдруг проснулся в нём,
И улыбнувшись ей, прося благословения,
Направился к быку, горя борьбы огнём.

И снова в эпицентре, всё опять, как прежде,
Вновь восхищает  мужества настроем,
В жене его зажглась искра надежды,
Он победит, и станет вновь героем.

Толпа безумствует: - "Оле, оле, вперёд!"
Она покорена, такого не бывало,
Она простила всё, теперь развязки ждёт,
И яркость зрелища её не миновало.

Они сошлись в кругу, тореадор и бык,
Бык дьявольски свиреп, но матадор бесстрашен,
Не будет никогда никем тот миг забыт,
Когда они схлестнулись в рукопашной.

Замолкли зрители, ничто не пропустить,
Настал момент, опущена мулета,**
Запомнить кульминацию и после говорить:
- "Я был, я видел всё!... О, да, я видел это!"

Не ошибясь, удар нанёс точнейший он,
Сразила шпага, правленная богом,
И в тот же самый миг, под общий стон,
Упал герой, насквозь пронзённый рогом...

... Все взоры к ней, бледна его жена,
Несчастье душу рвёт и не находит места.
Вокруг беснуется народ, и в том её вина,
Желающей инфантой стать фиесты.

Зажмурившись, прикрывшая лицо,
Навзрыд рыдает в горести Юнона,
А на арене муж к ней руку протянул...
И солнца яркий луч, светя в его кольцо,
Ей отблеском на голову воздвиг корону!

Погиб в борьбе, но смертью короновал он деву,
И пала ниц толпа пред ней, увидев королеву....


* - "пасе де печо", "вероника" - приёмы с плащом.
** - мулета - ярко-красный кусок ткани, используемый матадором во время финальной трети корриды