Смерть тореадора

Не судите строго, написано, когда автору было лет двадцать пять. Сейчас лишь чуть подправил пару мест...


Фанфары никогда столь весело не пели,
Народ мадридский так ещё не ликовал,
Тореадор-любимец, символ высшей цели,
Себя цепями брака оковал.

Вино рекой текло по улицам Мадрида,
И всем хотелось танцевать и петь...
Был грустен лишь жених, ведь близится коррида,
Что принесёт она, победу или смерть?...

И вот пред ним опять знакомая арена,
Привычная среда, азартный шум и крик,
Минута эта для него священна,
На сцене два героя - он и бык!

Звучит призыв: - "Хей, торро, лю-лю-лю!"
На свете нет заклятее врагов.
Удачлив ли кумир в решающем бою,
Опередит ли шпага взмах витых рогов?

Но что это?... Движенья страх сковал!
Ошибочно "пасе", неверна "вероника",*
Боится явно тот, кто вечно рисковал,
Кому дарила благосклонность Ника.

А молодой жене отчаяние скрыть
Хватило сил, всё причиняет боль,
Она хотела королевой быть,
Но ей отведена иная роль.

Коррида прервана, амфитеатр взбешён,
Люлюканье и свист, и топот, и браньё...
Стоит тореадор, растерян, оглушён,
Он смотрит не в толпу, он смотрит на неё.

Проклятый жуткий страх кто никогда не ведал,
Смеялся над судьбой и трусов презирал,
И чёрта не боясь, привык к победам,
А тут его поверг жестокий адский страх!

Он двинулся к вратам, растерянный, поникший,
Осмеянный толпой, повис на них без сил,
Но вдруг увидел взгляд жены застывший,
Который умолял его, просил...

И стало ясно в миг, прощения не будет,
Да и совсем его никак не может быть,
Она, возможно, скоро позабудет,
Но сам не сможет он с позором жить.

Преодолев в себе последние сомнения,
Боец отважный вдруг проснулся снова в нём,
И улыбнувшись ей, прося благословения,
Направился к быку, горя борьбы огнём.

И снова в эпицентре, всё опять, как прежде,
Вновь восхищает  мужества настроем,
В жене его зажглась искра надежды,
Он победит, и станет вновь героем.

Толпа безумствует: - "Оле, оле, вперёд!"
Она покорена, такого не бывало,
Она простила всё, теперь развязки ждёт,
И яркость зрелища её не миновало.

Они сошлись в кругу, тореадор и бык,
Бык дьявольски свиреп, но матадор бесстрашен,
Не будет никогда никем тот миг забыт,
Когда они схлестнулись в рукопашной.

Замолкли зрители, ничто не пропустить,
Настал момент, опущена мулета,**
Запомнить кульминацию и после говорить:
- "Я был, я видел всё!... О, да, я видел это!"

Не ошибясь, удар нанёс точнейший он,
Сразила шпага, правленная богом,
И в тот же самый миг, под общий стон,
Упал герой, насквозь пронзённый рогом...

... Все взоры к ней, бледна его жена,
Несчастье душу рвёт и не находит места.
Вокруг беснуется народ, и в том её вина,
Желающей инфантой стать фиесты.

Зажмурившись, прикрывшая лицо,
Навзрыд рыдает в горести Юнона,
А на арене муж к ней руку протянул...
И солнца яркий луч, светя в его кольцо,
Ей отблеском на голову воздвиг корону!

Погиб в борьбе, но смертью короновал он деву,
И пала ниц толпа пред ней, увидев королеву....


* - "пасе де печо", "вероника" - приёмы с плащом.
** - мулета - ярко-красный кусок ткани, используемый матадором во время финальной трети корриды