Январский сплин

Оригинал Габриеля

Простите, Эдисон (или Тесла) – я приглушаю электросвет.
Моё гнездовье – пустое кресло. По сути дела, меня здесь нет.
Деревьев мёрзлых худые рёбра черны под вечер, как гуталин.
Оскалясь, смотрит в глаза недобро трехглавый Цербер, январский сплин.

Из этой паузы сок не выжать. Не близок, Гамлет, мне твой вопрос.
А одиночество – способ выжить без лишней драмы и криков: «SOS!»
Чернила чая с заваркой «Lipton» – обман, как опий и мескалин...
А мысли коротки, как постскриптум; но с ними вместе не страшен сплин,

ведь он – всего лишь фигура речи, необходимый в пути пит-стоп:
проверить двигатель, тормоз, свечи и натяженье гитарных строп.
Кому-то снится верёвка с мылом и крюк, приделанный к потолку;
а мне покуда ещё по силам сказать Фортуне: «Мerci beaucoup!»

за то, что жизнь – как и прежде, чудо, хоть был галоп, а теперь – трусца;
за то, что взятая свыше ссуда почти оплачена до конца,
за то, что грубо судьбу малюя на сером фоне дождей и стуж,
совпал я с теми, кого люблю я. до нереального сходства душ.

Ещё не время итогов веских, ещё не близок последний вдох.
Танцуют тени на занавесках изящный танец иных эпох.
Да будут те, кто со мною – в связке. Да сгинет недругов злая рать.
Трехглавый Цербер, мой сплин январский,
лизнет мне руку и ляжет спать.

Моё подражание

Мне недоступны амперы-вольты – ни батарейки, ни фонаря;
 От размышлений меня увольте, по сути дела, все это зря.
Февральский снег понемногу тает,  и пульс замедлился у виска,
В такое время преобладает глухая мартовская тоска.

В окрУге вянет любое дело. Понятен, Чацкий, мне лозунг твой:
Ты был наивным, хотя и смелым, и бредил мыслью передовой.
Вон из Москвы! – прокричал ты в гневе, карету требуя сей же час,
Куда? Хоть к черту, хоть в Рим, хоть в Ревель – но лишь бы дальше от всех от нас. 

Тоскливой ночью кошмары манят, воспоминаний тревожит строй,
Когда приходит к тебе дыханье погоды ветреной и сырой.
Тогда ты встанешь и сваришь кофе, и протрезвеешь на краткий миг,
Поняв, что множество философий познать пытался, но не постиг.

Найдешь ты точку на старой карте, и к ней дорога недалека,
Но нет пути к этой точке в марте – мешает мартовская тоска…
Свернешь цигарку, пасьянс разложишь, не ляжешь больше в свою постель –
И вдруг вздохнешь: ты не медли, боже, тебе пора объявить апрель!