Больнисимо

Больнисимо

На опере, посвящённой открытию новой больницы в Неаполе, арию врача исполнял знаменитый тогда тенор, а арию медсестры — известная примадонна Берта Ольх.

По сюжету врач влюблялся в медсестру и в своей арии пел ей:

— Я люблю тебя!

Медсестра отвечала ему строго, но с чувством:

— Ты мне тоже нравишься, но пойми: есть вещи важнее личных чувств. Десятки мирных жителей гибнут в мирное время. Мы знаем имя врага, но его нужно изучить, чтобы понять, как с ним бороться.

Врагом были клещи — переносчики опасных заболеваний, представлявшие серьёзную угрозу для местного населения.

Именно поэтому на премьере присутствовала русская военная миссия в количестве двадцати человек. У русских тоже были серьёзные проблемы с клещами, и борьба с ними уже рассматривалась почти как настоящая война. Поэтому приглашение русских военных на премьеру выглядело вполне естественно: опера имела не только художественное, но и санитарно-стратегическое значение.

Итальянского русские почти не знали, да и начальство не поощряло лишних связей военных с местным населением. Но общий смысл происходящего они поняли: речь шла о больнице, народном здоровье и борьбе с опасным врагом.

Когда публика восторженно закричала: «Bellissimo!», русские решили, что, раз речь идёт о больнице, правильнее будет кричать:

— Больнисимо!

Двадцать глоток орали так громко и с таким убеждением, что на следующий день этот случай был даже отмечен в небольшой заметке в местной газете Il Mattino.

А потом, как это часто бывает с глупостями, сказанными вовремя и громко, слово «Больнисимо!» неожиданно вошло в моду.

Скоро неаполитанцы стали говорить его друг другу при встрече. Это означало не просто восторг, а нечто большее:

— Я тоже был на той самой премьере.

Так родился маленький пароль для посвящённых.

Прошло несколько лет.

Когда итальянский посол был приглашён на открытие больницы для бедных в Санкт-Петербурге, его спросили, какое впечатление произвела на него новая больница.

Посол улыбнулся и ответил:

— Это не просто bellissimo. Это — больнисимо!

В некоторых современных постановках этой оперы мужской голос неожиданно переходит в женский, а женский — в мужской. Следует подчеркнуть: это не ошибка исполнения и не технический сбой. Это одна из современных режиссёрских интерпретаций, в которой постановщик стремился выразить поддержку ЛГБТ-движению и напомнить публике, что в подлинной опере важен не пол голоса, а сила переживания.