Про Лекаря и епископа

Белый стих

Когда-то я знавал одного мага.
Был он велик исцелением людей на бону.
Он не брал плату, ничего не просил.
С утра и до ночи лечил. И молчал.

Про него говорили, что его знали прадеды.
Но был он молод, и всегда одинок.
Он мог просто смотреть в глаза, Иногда шевелил губами,
Навсегда избавляя от страданий и мук.

Неизвестно, где он жил,
И ни кто не видел, что бы он ел.
Он исчезал в темноте, и являлся вместе с зарёй.
Его глаза были то жёлтыми, то глубоко черными.
Иногда в них сверкали небеса, а порой и образ больного.

Этот образ был динамичен, меняясь также,
Как меняется человек от прожитого времени.
Его называли Лекарь, Маг, Волшебник.
Но имени его ни кто не знал, и о нём не ведал.

У него не было друзей, не было и врагов.
Впрочем, только, местный епископ с подручными,
Пытался заполучить его в лоно церкви.
Этот маг был единственным чудом,
уж очень выгодно нужным.

Епископ бесился, негодовал, зазывал, но...
Пока слово божье не стало делом инквизиции.
Его искали, приходили на бон, - безрезультатно.
Маг исчезает перед самым носом у "богоизбранных".

Каверзник, но не далёкого ума, епископ, объявил,
Что сожжет лично десяток, другой людей на костре,
Если не придет Маг.
Для него это была норма: костры, дыба, крючья...
Вот только одно окончательно ушло, - божья милость...

И маг пришёл. Один, прямой и очень высокий.
От его взгляда епископу стало дурно.
Вместо страха Мага, он увидел в красивом сияющем взоре смерть.
Свою. Но не поверил, ведь он делал смерть с именем бога...

Маг, взяв факел, вложил его в руки епископа,
И спокойно и молча поднялся на сложенный костер.
Обычно довольная расправой толпа, молчала.
Молчали даже церковные псы, которым иногда перепадало жаркое.

Инквизитор-епископ, не зачитал приговор, язык стал ватный.
Он, подойдя к костру, бросил факел на промасленные дрова.
Костер вспыхнул. Маг улыбнулся.
Глаза его вспыхнули фиолетовым пламенем.
Огонь взметнулся над площадью. До самых небес.

А когда он мгновенно опал, то на столбе, в цепях
Висело несколько обгоревшее тело епископа.
В руках же, он сжимал факел с негаснущим фиолетовым пламенем,
Как первое, в его жизни, так и последнее, чудо.

Епископ получил то, что хотел - чудо в своих руках.
А лекарь продолжал бесплатно лечить на бону.