В потир безмолвных облаков

Опять баюкает волна
Седой песок у ног причала.
Там, где застава спит впотьмах,
Луна в истоме задрожала.

Брёл старый Нури сквозь туман,
В ладонях пряча медный грош —
Последний в жизни капитал,
Что на мечту едва похож.

Он помнил: в сумерках порта,
Среди тюков и пряных снов,
Его настигла красота
Без лишних клятв и долгих слов.

Она стояла у кормы,
В шелках, прозрачных, как родник,
И Нури вышел из тюрьмы
Своих невзгод — и к ней приник.

«О, пери! Дай мне только знак!
Я принесу тебе к утру
Звезду, упавшую в овраг,
И жемчуг, мытый на ветру!»

Она смеялась, как капель:
«К чему мне звёздная роса?
Купи мне перстень, менестрель,
Где спят морские чудеса.

Купи такой, чтоб за версту
В нём отражался небосвод,
И я исполню ту мечту,
Что сердце грешное поёт».

И Нури тридцать лет и три
Копил, хитрил, не ел, не спал,
Чтоб этот отблеск бирюзы
На тонкий палец ей попал.

И вот финал. Волна поёт.
Торговец ждёт, прищурив глаз.
Старик изношенный кладёт
Свой грош, как жертвенный алмаз.

Торговец смолк. В глазах пустых
Он отблеск неба увидал —
И перстень, дивно-голубой,
В ладонь безумную подал.

Нури спешит на тот причал,
Где обещал он стать судьбой.
Но там, где некогда стоял,
Лишь прах позёмки соляной.

Давно в песок ушла она,
В потир безмолвных облаков,
И время, выпив всё до дна,
Не сохранило тех следов.

А Нури смотрит на причал,
И перстень в пальцах — как огонь.
Декады лет его ковал,
Чтобы любовь вложить в ладонь.

Волна баюкает опять…
Старик осел на парапет
И стал прохожим предлагать
Купить небес лазурный свет.

Он улыбается сквозь боль:
«Кому сапфир? Почти за так!
В душе — лишь пепел да юдоль,
Не стоил этого пустяк».

Но в глубине пригасших глаз,
Где тлеет юности пожар,
Он верит: близок нежный час,
Пусть он смешон, и слаб, и стар.

И кажется — средь белых скал,
Где пена бьётся о гранит,
Она, кого он столько ждал,
Его по-прежнему манит.

И Нури, перстень сжав в руке,
Ступает в синюю купель,
Оставив сказку на песке
Про то, как плакал менестрель.