Воды слонам!

***

ВОДЫ СЛОНАМ!

по мотивам фильма «Воды слонам!» (Water for Elephants, 2011)

***

Есть фильм, который я не могу забыть.


Бродячий цирк тридцатых годов. Поезд, огни, опилки на арене. И человек по имени Август — хозяин всего этого блеска. Красивый, обаятельный, страшный. Он любит свой цирк. И он бьёт свою слониху багром — острым крюком, от которого по серой коже расходятся вздрагивающие круги и тоненькими струйками стекает кровь...


Все вокруг в ужасе. Но все молчат. Потому что все его боятся.



Я долго думал: за что он её бьёт?


И вот в чём вся горечь. Слониха по имени Рози не была глупой и не была упрямой. Она просто не понимала его языка. Команды, что ей кричали, звучали для неё пустым шумом. Она и хотела бы послушаться — но не знала, как.


Август видел непослушание. А было — непонимание. Он наказывал чужой мир за то, что он не отзывался на язык, которого не знал.


И тогда пришёл другой человек. Тихий. Он не кричал и не бил. Он просто нашёл её слово — то единственное, на которое отзывалось огромное доброе сердце. И слониха пошла за ним. Не от страха. От понимания и узнавания.



Я смотрю на сегодняшний мир — и вижу тот же самый цирк.


Сильные мира сего — это не злодеи из сказки. Приглядись: директор цирка глубоко несчастен. Он в раздрае, в кризисе, в духовном аду. Он смотрит на амбиции толпы, на жадность элит, на другие цирки — и не верит, что гармония и счастье вообще возможны. Он не может себе этого представить, увидеть своё будущее. А чего не видишь — в то не веришь.


И раз он не умеет менять течение жизни, ему остаётся одно — бить по её последствиям. Крюк. Снова крюк. По животным, по слабым, по непокорным. Не потому что зол — потому что слеп и напуган.


Мы — человечество — и есть та слониха. И те притихшие циркачи, что всё видят, но боятся вымолвить слово.



Чем кончается фильм?


В свой последний вечер Август теряет остатки разума. Его ярость, не утолённая болью животных, перекидывается на людей — он набрасывается на тех, кого любил. Он поднимает руку на саму жизнь, на саму любовь.


И тогда слониха освобождается от цепи.


Она убивает его. Тем самым колышком, которым была пришпилена к земле. Орудие её рабства становится орудием её свободы.


Это не месть. Слониха не умеет мстить. Это что-то большее и древнее — это сама Жизнь сделала шаг, который отказался сделать человек. Когда правитель перестаёт править течением и начинает душить саму любовь — течение выправляет себя само. Через того, кого считали безмолвным, не имеющим собственного голоса.


Назовите это как хотите. Кто-то скажет — карма, Кесарю - кесарево, судьба, судный день, Рагнарёк... Я скажу проще: это шаг, который Вселенная совершает за того, кто отказался сделать его сам.



И вот о чём я прошу тех, кто сейчас держит багор в руке.


Не нужно доводить до колышка.


Слониху никогда не нужно было бить. Её нужно было понять. Найти её язык. Тихий человек сделал это — и огромный зверь пошёл за ним, как дитя.


Мир не слушается вас не потому, что он враждебен. Он просто не понимает языка страха. На этом языке нельзя договориться ни с человеком, ни со страной, ни со слонихой. Заговорите с ним на другом — на языке, где есть место и его боли, и его надежде, — и увидите, как он откликнется.


Сильные мира сего обречены не потому, что кто-то их накажет. Они обречены ровно до того мига, пока держат крюк вместо слова.


Но стоит выронить багор — и в руке оказывается не оружие.


А ладонь, протянутая навстречу.



Воды слонам — это древний крик циркача, что значит просто: дайте напиться тому, кто больше и сильнее вас, но кто всецело в вашей власти и милости.


Дайте миру воды. Не крюк.


И слониха исполнит свой лебединый танец...

***