Мачо

Он бесподобен – просто мачо,
Каких на горизонте нет!
Красив, успешен и удачлив,
К тому ж ещё во цвете лет!
Писал стихи, хоть стой, хоть падай!
О сокровенном, от души…
Своей фантазией богатой
Барьеры строгие крушил.
А что она? Его читала
С огнём пылающим лицом.
На грани громкого скандала
Ловила каждое словцо:
"О, спаси, вожделенная дева,
От пожара возникшей любви!
Слышишь стук, раздающийся слева?
Рвётся сердце моё из груди!
Пожалей, бросься, душка, в объятья!
И осыпь водопадом волос!
Мы оставим приличья понятья
В изучении множества поз!"
Ну а дальше там было такое,
Что нельзя тут при всех повторить.
И она, вдруг лишившись покоя,
Поняла – шанс нельзя упустить!
На такси, как ракета, примчалась,
Чтоб пропащую душу спасти.
Сердце всю-то дорогу стучалось,
Птицей, запертой в тесной клети.
У двери позвонила, решившись,
И смиренно планиду ждала,
Напоследок ещё надушившись…
Дверь открылась. Стояла жена…
"Вам кого?" - прозвучало как выстрел.
Онемев от удара судьбы,
У пришедшей запутались мысли,
Все ответы казались глупы.
"Ой, простите, квартирой ошиблась" -
С губ слетело самою собой.
Но жена всё же насторожилась,
Постепенно теряя покой.
"Вам поэта? Позвать раздолбая?
Сколько раз говорила ему –
Не пиши! Ведь всё это читая,
Люди верят письму твоему.
Каждый день легковерные едут –
Пожалеть, полюбить, приласкать.
Говорила ему, сердцееду,
Хватит похоть в стихах воспевать!"
Дальше видим обычную сцену –
Уносящийся стук каблучков,
Гром проклятий за чью-то измену…
А ведь всё от бездарных стихов.

         10 июня 2026 года

Памяти еврейского одессита Саши Чёрного (Александра Гликберга) и его непередаваемого стихотворения "Недоразумение", написанного в 1909 году:

Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса,
Курчавый и пылкий брюнет.
Повеса пришел к поэтессе.
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи:
"О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
К пене бедер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть!
Я свежа, как дыханье левкоя,
О, сплетем же истомности тел!.."
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.
Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела…
С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек,
Но визгливо-вульгарное: "Мавра!"
Охладило кипучий поток.
"Простите… — вскочил он, — вы сами…"
Но в глазах её холод и честь:
"Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!"
Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость…
С лицом белее магнезии
Шел с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет...