Репродукция картины

В советское время примерно раз в десять лет происходило в новосибирском проектном институте смена директора. Новый директор института начинал сразу свою деятельность с пересаживания сотрудников отделов с одного этажа на другой в надежде повысить производительность нашего труда. Ещё в своё время Крылов в басне написал: «Друзья, как вы ни садитесь, в музыканты не годитесь». После очередной технологической реорганизации под руководством нового директора института, сотрудники гражданского строительного отдела, где я работал, переехали с восьмого этажа здания на этаж ниже. Мне досталось рабочее место на седьмом этаже между двух окон в простенке наружной стены. Стол поставил близко, как все коллеги, к наружной стене у простенка, а кульман торцом к столу. Давно побелённый извёсткой в светло-бежевый цвет простенок меня не впечатлил. Я, тридцатипятилетний женатый мужчина, решил, что надо что-то красивое повесить на простенок, чтобы создать уют моего рабочего пространства.
 За помощью обратился к начальнику группы архитекторов Анатолию, чтобы он подыскал красивую репродукцию картины, которую я мог бы повесить на невзрачный простенок. Анатолий, сорокапятилетний женатый мужчина, очень общительный человек, открыл большую папку цветных изображений картин известных художников. Мой взгляд упал на репродукцию картины размером примерно семьдесят на пятьдесят сантиметров «Даная» художника Рембрандта. О картине «Даная» художника Рембрандта я много слышал и решил, что именно эта репродукция картины должна украсить моё рабочее пространство. Репродукцию картины я за углы аккуратно прикрепил к стене невзрачного простенка на липкую ленту. Если сидеть на стуле за столом и смотреть прямо на простенок стены, то на фоне грязной бежевой побелки, репродукция картины играла всеми цветными красками. На картине изображена молодая обнажённая женщина в постели, освещённая потоком солнечного света, падающего через сдвинутый служанкой полог.
Только я начал стоя за кульманом выполнять карандашом на листе ватмана чертёж, как к моему рабочему месту неслышно подошёл начальник бюро Юрий Васильевич Иванов. Иванов, сорокапятилетний женатый худощавый мужчина, воспитанный в детстве нравами деревенской семьи.
Иванов остановился возле моего кульмана, увидел на стене простенка репродукцию картины художника Рембрандта, молча долго смотрел на изображение молодой обнажённой женщины и сказал гневным голосом:
 – Убери голую бабу со стены.
 - Эта репродукция шедевр картины «Даная» известного художника Рембрандта. Многие люди приходят в музей специально посмотреть на эту картину. На одного мужика, которому изменила его жена, так подействовала картина, что он своим ножом порезал обнажённую бабу на полотне в нескольких местах, - убедительно возразил я.
 - Я сказал, что надо убрать голую бабу со стены, значит надо убрать, - настойчиво повторил Иванов.
 – Юрий Васильевич, что Вам в картине не нравиться. Может то, что баба на репродукции голая? – уточнил я.
В ответ я услышал от Иванова:
 – Да.
 – Если я бабу одену, Вы возражать не будете? – предложил я.
 – Если ты бабу оденешь, то пусть картина весит на стене, - утвердительно ответил Иванов.
Я взял кальку «Д» приложил её к репродукции картины, аккуратно карандашом обвёл контур женщины и нарисовал на контуре женщины семейные панталоны и большой бюстгальтер. Ножницами вырезал из кальки то, что нарисовал и на резиновый клей приклеил в нужных местах на изображенной женщине. Взглядом молодого художника, я посмотрел на репродукцию картины и остался доволен своим творением. На репродукции картины молодая женщина в постели была уже одета в нижнее белье светло-голубого цвета от кальки и освещена потоком солнечного света, падающего через сдвинутый служанкой полог.
К своему рабочему месту я позвал начальника бюро Иванова, показал на исправленную мной репродукцию картины «Даная» Рембрандта и спросил:
 – Так можно оставить бабу на стене простенка, - и получил от него одобрение.
Только я, начал стоя за кульманом выполнять карандашом на листе ватмана чертёж, как возле моего рабочего места появился начальник группы архитекторов Анатолий.
Анатолий остановился у моего кульмана, увидел на стене простенка исправленную мной репродукцию картины художника Рембрандта и сказал гневным голосом:
 – Убери с репродукции картины эту порнографию. Ты испохабил мировую, известную картину. Я тебе подарил репродукцию картины Рембрандта не для того, чтобы ты над ней издевался.
- Меня заставил одеть женщину на картине наш начальник бюро Иванов, - ответил я.
 – Что ты его слушаешь. Он ханжа и в искусстве ни хрена не понимает. У него было трудное детство в деревне и красоту женского тела принимает за голых баб. Сейчас убери с репродукции, то, что ты наклеил, - услышал я.
Я задумался: «Что мне делать? С одной стороны, надо исполнить требование своего руководителя, с другой стороны, похабить репродукцию картины нельзя. Как мне быть?»
Подошло обеденное время, и я ушёл на обед. После обеда прихожу на свое рабочее место, смотрю на простенок стены и вижу, что кто-то на репродукции картины раздел женщину. Я догадался, что это рук Анатолия и зашёл к нему в кабинет.
Анатолий мне откровенно сказал:
 – Это я снял кальку с репродукции картины, так как похабить искусство никому не позволю.
Только я начал стоя за кульманом выполнять карандашом на листе ватмана чертёж, так возле моего рабочего места появился начальник бюро Иванов.
Иванов на стене простенка увидел репродукцию картины художника Рембрандта, на которой снова была изображена обнажённая молодая женщина, и сказал гневным голосом:
 – Мы с тобой разве так договорились. Почему опять голая баба висит на стене? Зачем ты бабу раздел?
 – В своей жизни я ещё ни одну бабу до сих пор не раздел. Хотя, как говорил мой сосед по подъезду слесарь дядя Коля, трижды женатый мужчина, что бабу легче раздеть, чем её одеть. Эту бабу раздел Анатолий в моё отсутствие, когда был я на обеде, - невольно возразил я.
Весь рабочий день по поводу репродукции известной картины «Даная» известного художника Рембрандта вместо того, чтобы работать, громко ругались, не стесняясь в выражениях, два начальника гражданского строительного отдела и не могли понять друг друга.
Мне пришлось репродукцию картины снять со стены простенка, положить её на свой стол и накрыть сверху чистым листом ватмана, в надежде, когда-нибудь её снова можно будет повесить на стену.