Не постижимо вроде. Но!

Незримая черта пронзает плоть,
Не саблей, не мечом, рапирой,
А той непостижимой суетой,
Которая зовётся... миром.

Она вползает в мысли, как туман,
Стирая грани истин и сомнений,
И превращает жизнь в немой экран,
Где мы — лишь тени собственных стремлений.
Мы копим дни, как ветхое тряпьё,
В шкафах души скрывая страх и горе,
И точим равнодушия копьё,
Чтоб утопить мечты в житейском море.

Страница 1: Плен повседневности

Там, за чертой, где гаснут маяки,
Мы учимся ходить по ровной нити,
Шаги мелки и тяжесть словно груз,
В плену пустых, бессмысленных событий.
Нам кажется — мы строим города,
Возводим храмы из песка и пыли,
Но сквозь ладони каплею вода
Уходит то, что мы в себе любили.

Проснись по расписанию, спеши,
Вплетай свой голос в гул толпы безликой,
В базаре этой купленной души
Не слышно зова истины великой.
Мы чертим круг, боясь зайти за край,
Где неизвестность дышит в спину стужей,
И строим свой земной, уютный рай,
Который нам, по сути, и не нужен.

Черта растёт, ветвится, как лоза,
Она сечёт мгновения на части,
И застилает солью нам глаза,
Чтоб мы не разглядели призрак счастья.
Не сталь и не свинец бьёт наповал,
А тихий шёпот мелких обязательств,
И тот, кто в этой битве устоял,
Не избежал невольных предрассудков.

Страница 2: Механика забвения

О, этот бег по замкнутой кривой!
Где цель — лишь повод для начала бега.
Мы бредим высью, спорим с синевой,
Но остаёмся узниками брега.
Часы стучат, как молоты в висках,
Чеканя ритм для тех, кто сбился с шага,
И растворяется в седых песках
Надежды нашей хрупкая отвага.

Мы ищем смысл в обломках новостей,
В чужих словах, в изгибах модных линий,
Но в лабиринте собственных сетей
Становимся прозрачней и любимей.
Всё меньше слов, всё больше тишины,
Но не святой, а выжженной и гулкой,
Мы — отраженья треснувшей луны
В забытом и холодном переулке.

И эта суета, как едкий дым,
Пропитывает кожу, кровь и кости,
Мы кажемся себе ещё живым,
Но лишь зашли к своей судьбе мы в гости.
Черта тонка, как волос волоска,
Но тяжелей гранитного надгробья,
Когда глядит из зеркала тоска,
Теряя человеческое свойство.

Страница 3: Пробуждение сквозь боль

Но в самый горький, в самый чёрный час,
Когда черта почти сомкнула звенья,
Внутри внезапно вспыхнет, не погас,
Огарок первозданного горенья.
Не для того ли нас секла судьба
Своей незримой, тонкою рапирой,
Чтоб сорвана была с лица резьба
И мы восстали над фальшивым миром?

Пусть суета — лишь пена на волне,
Лишь шелуха, летящая по ветру,
Мы истину находим в глубине,
Идя к любви по каждому мгновенью.
Черта пронзила? Что ж, пускай болит!
Сквозь рану свет врывается в сознанье,
И сердце, словно раненый гранит,
Даёт росток иному пониманью.

Мы больше не рабы своих часов,
Не пленники вещей и мелких истин.
Срывая с мыслей ржавый груз засов,
Мы дух свой делаем прозрачно-чистым.
Пусть мир шумит, пусть кружит суета,
Пытаясь стать единственной мерилом —
Нас не удержит мёртвая черта,
Пока душа владеет вечным миром.

И там, где сталь касалась естества,
Где шрам остался — тонкий и белёсый,
Рождаются не звуки, а слова,
Дающие ответы на вопросы.
Незримая черта — не приговор,
А лишь рубеж, начало восхожденья,
В бескрайний, звёздный, истинный простор,
Где нет конца, а только продолженье.