Урок ночного искушения

Во мгле дремотной, в час немой,
Когда умолк дневной свидетель,
Ко мне незваный гость ночной
Пришел, как древний искуситель.

Не грянул гром, не дрогнул свод,
Не вспыхнул знак над изголовьем;
Но хладный разум мой и плоть
Смутил он медленным злословьем.

И молвил: «Слаб Созданья род.
Напрасно мнит себя свободным.
Его влечет тщеславья мёд,
И жажда быть судьбе угодным.

Он любит золото не впрок,
А ради власти над собою;
Он часто чтит добра урок,
Пока не спорит тот с мечтою.

В нем гнев живет; под маской благ
Таится зависть, словно жало;
И даже в подвиге бедняк
Награды ищет, хоть помалу.

Он сердцем жаждет высоты,
Но к праху льнет его природа;
И свет небесной чистоты
Ему тягчей земного свода».

Так бес вещал. И долгий ряд
Людских страстей прошел пред взором:
То страх, то алчность, то разврат,
То ложь с ее бесстыдным хором.

И скорбно слушал я во сне
Его насмешливые речи:
Во многом прав он был вполне,
Но правдой тьму облек при встрече.

Тогда, восстав душой от чар,
Средь мрака, зыбкого и тише,
Я произнес молитвы дар —
Не свой, а данный словом Свыше.

И в миг, когда виденье зла
Еще клубилось тенью зыбкой,
Душа, уставшая, взяла
Оружие Веры без ошибки.

Не громким вызовом врагу,
Не дерзкой силой самомнения —
Я тихо начертал во мглу
Святое крестное знамение.

И словно дрогнул мрак ночной,
Как дым, лишенный основанья;
Пред животворной той чертой
Померкли призраки мечтанья.

Молитвы тихий звук святой,
Как луч сквозь тучу, проникая
И пал лукавый предо мной
Бледнел, смущался и растаял.

Умолк коварный собеседник.
В его речах иссяк огонь;
И прочь бегущий бес зловредный,
Вдруг огласил во мраке стон.

Исчез насмешник. Сон потух.
Рассвет зажег края востока.
И лишь один остался дух —
Не дух гордыни, а урока.

Пригубил крест нательный я,
Знамением вторил крест рукою, —
Как память Истины храня,
Знак триединства над  Землею.

И понял я: бессилен ум,
Когда один он в спор вступает;
Среди сомнений, страхов, дум
Он часто путь свой забывает.

Но там, где вера строго бдит
Смиренной силою сердечной,
Лукавый тщетно сторожит
Свой торг обманчивый и вечный.

И вновь над бездной бытия
Заря простёрла свет багряный;
И благодарно видел я
День новый, тихий и желанный.

Так минул сон. Но и досель,
Когда смущают дух тревоги,
Я вспоминаю ночь, метель
Огонь лампады, Образ строгий

Не обещающий побед,
Не избавляющий от брани,
Но сохраняющий от бед
В часы душевных испытаний.

Пока ж молитва в сердце есть
И совесть бодрствует над нами,
Не одолеют лесть и месть
Души в молитве  с Небесами.

Эдуард Война , Кишинев июнь 2026