Глава 1. По следу Рыжей судьбы

— Улыбочку! Щёлк, вот так… Прекрасно, ты выглядишь зачудительно! Не суетись, я поправлю твои локоны, — щёлк, щёлк — снова и снова щёлкал старенький фотоаппарат темно;рыжего наглеца.

— Какой наглый парень! Можно меня не трогать? — произнесла вслух Мирослава, резко отмахнувшись, чтобы убрать его руки от своих волос.

— А когда злишься, ты, знаешь, очень забавная. Твой носик задирается вверх, а веснушки на нём будто разбегаются в разные стороны, — не унимался парень.

Мира покраснела от злости.

— Ну сколько можно?! Ты хоть знаешь, что это незаконно?! — прикрикнула она и ускорила шаг, отворачиваясь от объектива. Но парень кружился вокруг неё, словно юла, и без устали щёлкал, ловя её лицо в кадр.

— Если ты не отстанешь, я закричу! — Мира остановилась и серьёзно посмотрела на фотографа, пытаясь отдышаться. Её светло;рыжие, красно;золотистые волосы растрепались от быстрой ходьбы, пухлые губы чуть выставились вперёд, брови нахмурились. Было видно, что она изо всех сил старается злиться, но у неё плохо получается — и от этого её вид становился ещё более завораживающим и красивым.

— Щёлк! Да ты просто красотка! Меня зовут Макс, а тебя как?

— Не твоё дело, отстань от меня! — бросила Мира, взглянув на часы, и резко побежала в сторону Ярославского вокзала.

Макс рванул за ней, не раздумывая. В нём удивительным образом сплетались дерзость и расчётливость: он двигался стремительно, почти порывисто, но каждый его шаг был продиктован холодной логикой. Студент математического факультета, он и в жизни искал закономерности, а в случайной встрече видел задачу, которую непременно нужно решить. Его темно;рыжие волосы слегка растрепались от бега, а в глазах горел азарт — не просто фотографа, поймавшего удачный ракурс, а человека, которому вдруг стало важно узнать, кто эта девушка, почему она так злится и отчего её злость выглядит не грозной, а трогательной. Он щёлкал фотоаппаратом на ходу, стараясь удержать в кадре её мелькающее платье, её сердитый профиль, её упрямую походку — будто боялся, что если перестанет снимать, то она исчезнет, растворится в городской суете, и он уже никогда не сможет её отыскать.

— Ну как это не моё дело?! — крикнул Макс. — Я же должен твои бесподобные фото кому;то передать!

— Оставь себе! — крикнула Мира, не сбавляя темпа. Её платьице совсем не подходило для пробежек, и в порывах движения мелькали голые стройные ножки. Макс на секунду засмотрелся и чуть не навернулся, всё ещё пытаясь поймать её в «прицел» фотоаппарата.

Мира, не останавливаясь, приложила карту к турникету, дверцы распахнулись — и она резко забежала внутрь. Макса чуть не прищемило в дверях.

— Подожди, куда же ты?! — крикнул он ей вслед.

У Макса не было билета, но было непреодолимое рвение догнать эту девчонку — стройную, в конопушках, с рюкзаком за плечами.

«Чёрт, чёрт…» — еле слышно произнёс Макс, глядя вслед убегающей девушке. В груди что;то сжалось от ощущения вот;вот состоявшейся потери — будто судьба собиралась ускользнуть у него из рук. И тогда он решил действовать решительно.

Макс соображал быстро. Мгновенно прикинув план, он ловко пристроился вслед за бабушкой, прошёл через широкий проход, обогнал её и помчался к платформе, где скрылась его нежданная фотомодель. «Рыжуха», — так он мысленно окрестил её, пока не узнает настоящего имени.

На платформе его ждало новое препятствие: стояли два поезда, разница в отправлении — три минуты. Один уже готовился к отправлению.

«О боже, сейчас!» — Макс буквально запрыгнул в первый стоящий вагон, и двери снова чуть не защемили его.

Он привык решать математические задачки с двумя неизвестными — он вообще учился отлично и по праву считался гением, пусть пока и студентом.

«Так, эта электричка идёт на Монино, а вторая — на Пушкино», — мысленно зафиксировал он. Макс обладал удивительной способностью мгновенно запоминать всё, что видел, слышал или читал.

«Значит, я могу проехать пару станций, а потом пересесть на поезд до Пушкино, если её здесь нет. Отлично!» — решил он и двинулся по вагонам.

Он шёл уверенным, быстрым шагом, внимательно осматривая пассажиров. Дойдя до последнего вагона, Макс резко вдохнул: её здесь не было.

«Значит, она в электричке до Пушкино», — заключил он.

В динамике противно прозвучало: «Яуза».

Макс, не раздумывая, вышел. Но тут же мысленно одёрнул себя: нельзя действовать на одних догадках, нужно просчитывать варианты.

«Она вряд ли поехала бы на метро, если бы ей нужно было проехать всего три станции. Значит, её путь длиннее. На ней были удобные белые кроссовки, но на них лежала пыль от тропинок. За спиной — небольшой, но явно любимый рюкзак, который она носит каждый день. В руке у неё была синяя „Тройка“. Москвичи обычно не возят с собой ни термос, ни бутылку воды — всё есть поблизости. А у неё и то, и другое. Значит, она точно из Подмосковья», — быстро перебирал он детали, словно складывая пазл.

Он взглянул на небо, словно прося удачи: «Время есть. Пожелай мне удачи…»

Электричка тронулась. В динамике снова прозвучало: «Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — Ростокино».

Макс запрыгнул обратно в вагон — и снова двери чуть не защемили его.

Вскоре электричка остановилась на Ростокино — большом транспортном узле, где пересекались маршруты МЦК и электричек. Макс выбежал из вагона, метнулся к табло и увидел: электричка до Пушкино прибывает на другую сторону платформы.

«С какого вагона начать — с первого или с последнего?» — мелькнула мысль.

Макс решил обследовать электричку с первого вагона и быстро прошёл к концу платформы.

Его не оставляло чувство, что он должен её найти: не просто ради удачных кадров, а потому что в этой вспыльчивой, смешной, упрямой девчонке с солнечными веснушками было что;то такое, что зацепило его сильнее любой логической задачи. Она казалась ему загадкой, которую хотелось разгадывать снова и снова.

«На вторую платформу, четвёртый путь прибывает электропоезд до Пушкина», — объявили по громкой связи.

Макс подождал, пока выйдут пассажиры, внимательно вглядываясь в лица — нет ли среди них его Рыжухи. И на последней секунде запрыгнул в вагон.

«Ну, с нами сила», — тихо произнёс он и двинулся осматривать вагоны.

Дойдя до конца состава и убедившись, что её нет, Макс тихо проговорил:

— Нет… Не может такого быть. Она вышла раньше. Я ошибся…

В этот момент ему показалось, что какая;то тоненькая нить между ним и Рыжухой оборвалась. Будто вместе с ней рвалась и самая лучшая нить его судьбы.

Макс присел на пустое кресло и невольно полез в свой рюкзак. Нащупал бутылку с водой. Прежде чем сделать глоток, машинально взглянул на неё — и вдруг его зрение словно выхватило из бликов рыжие волосы, конопушки, розовое платьице в белый цветочек. В воде он увидел её — свою таинственную незнакомку.

«У меня тепловой удар? Галлюцинации?!» — пронеслось в голове.

Незнакомка держала лист бумаги, на котором было написано: «3».

«Три… Брр… Жарко…»

Отражение растаяло. Макс сделал глоток воды и полил немного себе на голову.

«Три… Что значит „три“?» — задумался он. Макс любил математику, учился на матфаке и не мог оставить без внимания ни одной цифры.

«Точно! Эврика! Третий вагон! Надо проверить ещё раз!» — осенило Макса.

И он стремительно сорвался с места, побежав навстречу своей судьбе.