Адажио

Ты поспи, а мне сынок не спиться,
На тебя смотрю в который раз,
А судьба: швея и мастерица,
Тянет нити каждого из нас.

Мир подлунный: кандалы, вериги.
Цепь событий, что сложил Шекспир,
Будто пишет эсхатолог в книге
И пускает в неуютный мир.

Нить твою с моею бичевою,
Никаким усильем не связать.
Потому что я тебя не стою,
И боюсь надежд не оправдать.

Быть никем и горько, и обидно,
Что же делать? Хочешь – волком вой.
Усыпить и своровать бесстыдно,
Лишнее мгновение с тобой?

Что ты можешь сила человека?
Повторять с усилием битьё?
Миг с тобою мне дороже века,
Пусть украл я счастие моё.

Оказалось, в мире всё не срочно,
Счастье не в дворцах, ни в шалаше;
Как мне важно ощущать, что точно,
У тебя спокойно на душе.

Да я стар, я ничего не стою,
Но чужим не взять и на испуг;
Спи спокойно я собой прикрою,
Провода, что оголились вдруг.

Я смотрю безумный и незрячий,
Отменяя красноречье фраз,
Вот ты спишь, ещё к руке горячей,
Я могу припасть в который раз.

Сон глубок и никакая мука,
Не тревожна сердцу и уму,
А проснёшься и придет разлука,
Дверь закроешь и конец всему.

Безвременье прокрадётся умно,
Горло сдавит, пережмет вески;
Я узнал, приходит смерть бесшумно,
Ожиданье режет на куски.

Где звезда, погасшая над схваткой,
Что велит забыться и остыть?
Вот мы здесь, луна глядит украдкой,
Кто подскажет, как же дальше жить?

Разлученных не спасет терпенье,
Всё-не всё, ну кто бы угадал?
Стало тихо, словно до творенья,
Сын с отцом и горьких дух витал.

А писанье про своё толкует:
«Схорони, где буду невредим», -
Но напрасно, чаша не минует,
Как не он, ни я не захотим.

Собирайся в дальнюю дорогу,
Сердце сжалось до крови скребя.
Все под силу, но нельзя и Богу,
Не отдать любимое дитя.