исповедь

ты был военным. это не гордость, не профессия - это способ быть. ты даже кофе заказывал как приказ. я помню. твои глаза никогда не врали, они просто смотрели сквозь меня.

ты клал ладонь мне на голову. не нежно. не грубо. просто весомо. как проверяют, на месте ли каска. «успокойся, дура», - говорил ты. и я замирала. не от страха. от того, что в этом жесте не было меня. был ты и твой порядок.

мы не любили. даже не начинали. просто когда-то оказались в одной комнате в одно и то же время, и ты решил, что имеешь право. а я позволила. потому что ты называл меня дурой, и я верила.

теперь ты ушел. или я ушла. не помню. какая разница. память - дурацкая штука. она не выбирает, что хранить. она хранит все: твой запах, молчаливую походку, взгляд из-под бровей.

и каждый вечер, когда я закрываю глаза, я чувствую твою ладонь на своей голове. ты не рядом. тебя нет в этой комнате. но рука - вот она, тяжелая, спокойная, почти родная. я ненавижу это чувство. и не могу от него избавиться.

я ищу тебя в прохожих. в любом мужчине с карими глазами. в любом, кто идет строевым шагом. в любом, кто носит военный бушлат. я останавливаюсь, смотрю, жду. а они проходят мимо. и каждый раз - маленькая смерть.

ты не вернешься. я знаю. и не надо. я не хочу возврата. но почему тогда в пять утра я разговариваю с твоим фантомом? я спрашиваю: «ну как я тебе, дура?» - и сама же отвечаю молчанием.

привычка сильнее любых обещаний. я не обещала тебе ничего, как и ты мне. я ношу тебя внутри - не как любовь, нет. как старую боль, которая уже не болит, но мешает дышать.

ты был военным. для тебя все просто: приказ - исполнение. я была для тебя задачей. успокоить, зафиксировать, поставить галочку. а я думала, что это забота. господи, какая же я дура… ты был прав.

сейчас я сижу на работе, пью холодный кофе и пишу этот текст. ты никогда его не прочитаешь. и хорошо. потому что сказать тебе правду в глаза я не смогу. только себе. наедине. и ладони на голове уже нет - я сама ее убрала.

ничего не выйдет. даже если ты завтра встанешь на пороге. даже если скажешь: «дура, я вернулся». я не открою. потому что мы не любили. и не полюбим. это просто привычка - помнить того, кто не заслуживает памяти.

иногда мне кажется, что я выдумала тебя. что никакого военного не было. что это просто моя больная голова придумала ладонь, и карие глаза, и эти унизительные «успокойся, дура». но потом я вижу свое отражение в витрине - и понимаю: нет, не выдумала. все правда.

я учусь жить без твоей руки на голове. первое время шатало. сейчас терпимо. но по ночам все равно кажется, что кто-то сверху давит. не ты. просто пустота. ты научил меня молчать. а теперь я молчу сама по себе. спасибо? не за что.

если бы ты сейчас спросил: «что с тобой?» - я бы ответила: «все хорошо. идите дальше». потому что на самом деле ничего не хорошо. но это моя проблема. не твоя. ты уже свободен. я - нет. но это ненадолго. я тоже отпущу. когда-нибудь. может быть.

не пиши мне. не звони. не ищи. я не вернусь. ты не вернешься. мы оба это знаем. но если через много лет я увижу тебя в толпе - с карими глазами, с военной выправкой - я пройду мимо. и только внутри что-то екнет. и тут же умрет. потому что живых чувств больше нет. есть только память. а память… она не греет.