Приют теней

     часть I.

 Свинцовой тяжестью вода
 Легла у каменных ступеней,
 И смотрят в вечность города
 Глазами призрачных видений.
 Молчат атланты под дождём,
 Смывая пыль былых столетий,
 И мы под сводами бредём,
 Попав в истории сети.

 Фонарный блик, как робкий сон,
 Дрожит на вымокшей брусчатке,
 И город, в тайну погружён,
 Играет с вечностью в загадки.
 Там шёпот бронзовых фигур
 Слился с дыханием тумана,
 И строгий северный амур,
 Укрытый шалью из обмана,
 Хранит печаль забытого романа.

 О, эта невская тоска,
 Мистерия теней и света,
 Где жизнь - строка в немой тетради,
 А ночь - молчание поэта.
 Всё стало призрачным и зыбким,
 В тумане тают очертанья,
 И свет луны, подобно скрипке,
 Поёт о вечном расставанье.

 Тоскливо хмурая Нева
 В волнах прячет отголоски,
 И оживают здесь слова,
 Рождённые её тоскою.
 Всё слилось в горестный узор:
 Гранит, туман и блеск холодный,
 И чей-то пристальный надзор
 Над этой бездной несвободной.

 Лишь мрак и холод впереди,
 И сердце замерло в груди.
 Мистерия... в ночной тиши...
 Для неприкаянной души.

    Часть II.

 В полночный час, когда луна
 Глядит в окно моё одна,
 Я слышу шёпот в тишине
 О той, забытой стороне.
 Там бродит призрак без лица,
 Там нет начала и конца.
 Моя душа разделена,
 И тайной скрыта глубина.

 Свеча погасла на столе,
 Рисуя знаки на стекле.
 То, что убито было мной,
 Теперь встаёт ночной порой.
 Лишь мрак и холод впереди,
 И сердце замерло в груди.
 А за окном - гранит Невы,
 И шпиль в объятьях синевы.

 О, Петербург, приют теней,
 В кольце разорванных огней.
 Ты манишь в бездну за собой,
 Где бьётся призрачный прибой.

 Мелькнёт в тумане Летний сад,
 Где статуи в ряды стоят.
 Они молчат, как мой позор,
 И устремляют в вечность взор.
 Там, у Казанского столпов,
 Я слышу гул былых шагов.
 И город, скованный во льду,
 Пророчит новую беду.

 Лишь мрак и холод впереди,
 И сердце замерло в груди.
 Над чёрной бездною речной
 Вновь полночь шепчет надо мной.