Жарким августом

Жарким августом, на склоне лета.
Оказавшись в омуте родных степей.
Я у костра остался до рассвета,
В дали от дома и суетных страстей.

Природа за ночь отдохнув от зноя
Прохладой ласково студила зорьку.
Я в эйфории, как язычник, стоя,
Встречал её блаженно на пригорке.

Утихший жар потухшего костра
Покрыл седой, остывший пепел.
А в душе, росой умытою с утра,
Давно пророс пьянящий плевел.

В синем бархате терновый куст,
Печалился средь белых тополей.
Затаилась неоплаканная грусть,
В тусклом золоте покошенных полей.

Неспеша я шёл по сжатой ниве
Закинув на плечо ружья погон.
Болтался на тороках сиротливо
Сизый вяхирь добытый на бульон.

Магия необозримого простора
Пленила синью неба над рекой.
Вокруг, куда хватало взора,
Царил незыблемый покой.

Ступая в трепетном волнении
К реке спускающимся долом,
Гляжу с тревогой и сомнением
На старую акацию над домом.

Трещит прогнившею доской
На ладан дышащая кладка.
На берег с смутною тоской
Схожу с мостков походкой шаткой.

Смотрела покосившаяся хата,
Глазами приоткрытых окон.
Тихо дверь скрипела виновато,
О крыльцо опершись одиноко.

Под рукою застонали ставни,
Протяжно, горько, тонко.
Лежала принесённая из плавней,
Рассохшаяся плоскодонка.

На ней мы зоревали вместе с дедом.
И самый первый охотничий трофей,
Прыгнув в воду за собакой  следом,
Приветствовал я громче чем Орфей.

Я прибегал сюда за десять вёрст.
Когда совсем ещё мальчишкой,
Скакал как серна через хлипкий мост,
По доскам сломанным в припрыжку.

Огород совсем зарос бурьяном,
Бродила по двору густая тень.
И орешник словно пьяный
Грузно навалился на плетень.

Жизнь, ещё назад тому лет тридцать,
Кипела здесь. Но дед дожив до ста,
Со мною не успев проститься,
Покинул на всегда заветные места.

Свой "Зауэр" оставив мне на память,
Блуждает он в полях охоты вечной.
И звездным рогом побуждает лаять
"Гончих псов" на перепутье Млечном.

Вспоминая сердцу памятные даты,
Светлых дней дарованных судьбой.
Я оставил милые душе пенаты,
И притворил калитку за собой.

Что толку горевать о прошлом,
Ни богатства я, ни славы не стяжал.
Брёл я молча по стерне заросшей.
Ах чё-ёрт! Ещё и коростель сбежал.