ЛаТекст

ЛаТекст (Латексный)

С утра  пред зерКалом с эрекцией целуясь
Оно готоВилось   во теле В теле   Перед премьера
Так был похерен  Град и Вера  в за Лупу дуя
Мир без детей  для скРепных вОров  дорожки стеля


Сказка о Корольке, который пел о скрепах, но не умел любить

В некотором царстве, которое лежало меж трёх берёз, двух нефтяных вышек и одного болота, правил Королёк. Не орёл, не сокол, не даже воробей — мелкая, но очень громкая пичуга с красной грудкой, которая каждое утро садилась на самое высокое дерево и распевала: «Я скрепный король! Я люблю всех вас! Мы — одна семья! Под моим крылом всем тепло!»

Только вот беда: Королёк любил лишь одного — себя. И свою песню о скрепах. А скрепы у него были такие: «Женись по закону (только на том, что я скажу), бросай по закону (если я разрешу), детей имей, да чтоб не мешали моей песне. Друзьям дай кость, но кость погрызть, а мяса не дай. Войны начинай, да чтоб не ты воевал, а другие перья свои клали. Импортозамещай червяков, но сам клюв не пачкай».

Жили при Корольке его родители — старый глухарь и старая тетёрка. Они его высидели в трудные девяностые, выходили на ветеранских крошках, на ноги поставили. А он, как вырос, сказал: «Я сам теперь король, а вы — тихо сидите в кустах. Моя власть от болота дана, я скрепный монарх». И родители замолчали, потому что боялись, что их отправят в глухой лес без пенсии.

Были у Королька и друзья — молодые голуби из соседних гнёзд, что верили его песням о «великом прошлом». «Полетите за моря, — говорил Королёк, — добудете мне славу и червяков для нашей бригады. Там, за болотом, наши исконные червяки». Голуби летели, бились с чужими коршунами, возвращались без перьев, хромые, с пустыми зобами. А Королёк им: «Ну чего вы? Я же вас скрепно люблю. Вы — герои. Летите ещё». И они летели. И не возвращались. А Королёк объявлял им «вечную благодарность» и ставил железных голубей на всеобщее обозрение.

А потом Королёк женился. Первая жена была Цапля — длинноногая, стройная, с понятиями о свободе. Но Королёк заявил, что Цапля не так поёт скрепные гимны, и выгнал её. Осталось от той цапли гнездо и яйцо. Королёк на яйцо даже не взглянул — «само вылупится». Не вылупилось.

Вторая жена — Лебёдушка белая, из древнего рода. С ней Королёк прожил дольше, даже детей завёл. Двое лебедят подросли. А потом Королёк увидел Кукушку на соседней ветке — молодая, голосистая, с блестящими глазками. «Вот эта понимает мои скрепы!» — подумал Королёк. Лебёдушку выгнал — «не скрепная ты, кудахчешь не туда». Лебедята остались с матерью. Королёк не кормил, не навещал — у него новая семья, новый скрепный бренд.

Кукушка быстро поняла, что Королёк не любит ни её, ни её птенцов — только своё «чирик-чирик» и телевизор на ветке. Ушла и она. А за ней — третья, четвёртая, пятая. Всех жён Королёк провожал одной и той же фразой: «Ты не скрепная, ты не соблюдаешь наши традиции». А сам каждое утро садился на дуб и пел о том, какой он единственный, какой он хранитель исконных устоев.

Войны, которые Королёк затевал, были великими и славными — на бумаге и на экранах. Он сидел в своём гнезде, смотрел на карту и говорил: «Летите туда, там наши исконные червяки! Там угнетают таких же, как мы!» Птицы летели. Тысячи перьев падали на чужую землю. А Королёк пел: «Герои! Я вас скрепно люблю!» Только герои не возвращались, а их гнёзда пустели и заселялись чужими птенцами, которых Королёк называл «своими».

Однажды к нему пришёл старый филин — мудрый, но слабый, с седыми перьями. Филин сказал: «Королёк, ты разорил лес. Все твои войны, все твои жёны, все твои дети — они нищие, голодные. Твои “скрепы” – это липкая паутина. Ты сам сидишь на дубе, а под дубом — пустота. Где твоя любовь? Где твоё “одна семья”?»

Королёк нахохлился, распушил грудку: «Я люблю всех! Я скрепный король! Кто не со мной, тот не скрепный! Они сами виноваты!»

Филин вздохнул и улетел в соседнюю дубраву, где коршун не долетал. А вскоре умерли родители Королька — от голода, потому что он не дал им ни зерна, а все средства ушли на железных голубей. Друзья-голуби полегли на войнах или разучились петь, боясь открыть клевало. Жёны разлетелись кто куда, дети выросли чужими и злыми, и никто не хотел продолжать «скрепную семью». Даже Кукушка перестала куковать в его лесу — улетела в дальние края, где её никто не мерил на скрепы.

Королёк остался один. Сидит на дубе, поёт. Но его песню никто не слышит — лес опустел, болото высохло, берёзы повалило ветром. Телевизор на соседней ветке сломался, а чинить некому да и комплектующие под санкциями. А он всё поёт: «Скрепно люблю! Скрепно люблю!»

И только эхо вторит: «***лю… люлю… люууу…» — как будто укачивает пустоту.

Сказка морали не имеет, потому что Королёк не способен её усвоить. Он маленькая, ничтожная птичка, которая приняла себя за орла. Но орлы не бросают своих птенцов, не предают друзей, не начинают войны ради красного словца, не прячут детей от *обилизации, не выгоняют жён из гнезда в одних перьях. Королёк же умел только петь. И теперь его песня звучит в пустом лесу — до тех пор, пока последнее эхо не замолкнет.

Вот и вся сказка. Королевство упало, но король всё ещё сидит на ветке и не замечает этого. А те, кто остался, больше не верят певчим королькам. Даже если у них красные грудки и громкие голоса.

Особенно если — громкие.