Что видели мои глаза

Что видели мои глаза?
Развал советов, крах рубля.
Понятного там было мало для меня, -
Ведь я дитя, совсем еще дитя.

Что въелось в подсознание не спеша?
Любовь к джинсе, вкус с рынка беляша,
И запах маминой дубленки,
И участь мертвого у дома алкаша.

А что еще хранится в памяти моей?
В подъезде запах крови, смена дней…
И кто-то говорит: “Ты в банку воду лей”.
Чумак зарядит - жить станет веселей.

И снова крах, и путч, дефолт, развал…
И снова яма, что себе народ копал,
И кто-то крал, безбожно много крал,
А кто-то тихо, по английски умирал.

Глаза б мои не видели того всего,
Что отражало мамино и папино лицо,
Там страх за завтра и вопрос “кого”
На этот раз уволят НИ-ЗА-ЧТО.

Какое было время детское мое?
Щенка купили, брат родился, выдали жилье.
По телевизору война, страна гниет,
Но нам всем это нипочем - не в первый раз под гнет.

А дальше школа, водка, сны…
Где дни борьбы и нет любви, весны.
И люди, что не очень-то честны.
Всё это было жизнью? Сном? Поди уж разбери…

Работа первая, вторая, тает время.
И кто-то истово клюет мне прямо в темя,
То мысли, что гнилое в почве семя,
Что нам не выжить там, где недовольства угли тлеют.

Но не уехала, не бросила, осталась.
Ведь это дом мой. Кому-то, правда, малость.
Я здесь живу, смеюсь, горюю, поджидаю старость,
О выборе своем не сожалею и не каюсь.

Так много нам еще испытывать себя,
На сталь внутри по курсу доллара, рубля,
И на вопрос “Кем стала для себя?”
Отвечу “Тем, с рожденья кем была”.

Мы все привыкли жить и выживать,
Порой не видим берегов и любим слово “брать”,
А надо думать как не БРАТЬ, а ДАТЬ
Мы не Ильи и не Емели - хватит спать.

Как мало в единице чести, силы,
Но мы сильны, когда же мы едины.
Мы множество и не посадишь всех на вилы,
У правды тоже сто голов, как и у гидры.

И я одна из тех голов, я рупор дней,
И с каждой прожитой зимой мой глас сильней,
Что видели мои глаза запомни и посей
В сырую землю. Сверху кровью предков лей.

16.01.25