Как хороши, как свежи были розы
в букетах, как страшны угрозы
её изрядно пьяного отца:
"Мою обидишь дочу — сразу грохну!" —
шепнул на ухо, я невольно вздрогнул.
С невестиного нежного лица
закатно-алый не сходил румянец,
причёска, платье — нарочитый глянец.
Бамбук в костюме рядом — это я.
А тёщин пёс , породы несерьёзной,
вгрызался под столом с хрипеньем грозным
в говяжью кость (раз в пять крупней себя).
Напротив — прожигала тёща взглядом
меня, гостей и отравляла ядом
густую атмосферу кутежа.
И гусь огромный на фамильном блюде,
с пучком фиалок в золочёном клюве.
стал первой жертвой гастродележа.
Столы скрипели от обилия еды,
ломали стулья крепкие зады,
и ради счастья молодых фужеры бились.
Как-будто что-то чуяли тогда —
и потому, с запасом на года,
все так отчаянно и страшно веселились...
Свидетельство о публикации №126060904187
