Надпись на борту

Дождливая осень -
картина знакома.
На грейдере места
не скользкого нет.
Башкирин в четыре
отъехал от дома,
а в пять его "Волгу"
стащило в кювет.

Напрасно считал он,
что выехать можно,
Всё больше буксуя
до дыма с колёс. 
В сердцах обороты
давая безбожно,
лишь рану большую
мотору нанёс.

Я раньше на ЗИЛе
работал немного.
А как мне вручили
трёхосный КАМАЗ,
послушными стали 
такие дороги.
По каждой из них я
ходил уж не раз.

И мог бы, не глядя,
езжать себе с миром.
Ведь трос на запаске 
возил просто так.
Но сто километров
работы буксиром.
В тот миг посчитал я
за сущий пустяк.

Когда же нас, за день
не евших ни разу,
сажали поближе
к горячей еде,
пацан на борту
написал мелом фразу:
"Башкирина русский
не бросил в беде".

С тех пор я на мойке
всё чаще бываю,
хотя на дорогах -
метельно уже.
Но надпись я ту
берегу, не смываю.
Она мне, как песня,
пришлась по душе.