По длиной той дороге

Мы шли с тобой по длинной, мокрой гати,
Не разбирая толком, где восток.
Хлестал ночной промозглый дождь некстати,
Студил и рвал одежды в лоскуток.

Я вымок так, что в чреве кости стыли,
Дрожал, как лист на ветреной заре.
Но ты, мой друг, не бросил в этой гиблой пыли —
Накинул на меня свой дождевик в дыре.

Прошагав ещё с версту под свистом ветра,
Вдруг дождь истёк — и кончилась беда.
Нашли пеньки замшелые у метра,
Упали на мохнатые бока.

Тут вспомнил я: в мешке лежала банка
Тушёнки, что припрятал на чёрный день.
А у тебя — ни корки, ни останка,
Лишь котелок да чёрствой лебеды.

Вскрыл ножом жесть, подцепил мяса нежно,
Съел половину — больше ни куска.
Остальное положил тебе, как снедь, ночлежным,
Мол, ешь, родимый, ты устал пока.

И ты спросил с улыбкой полупьяной:
«Зачем последним делимся теплом?»
Я молвил: «Друг не тот, кто сыт и рьяный,
А тот, кто в луже, но при этом — с братом, с домом.