Мы бомбим вьетконговских макак

Я готов в очередной полет. Сердце мое радостно поет
Мне диктует чувство долга, чтоб летел мочить Вьетконгов
Мало их до свадьбы доживет
Дома ждут меня отец и мать. Я благословлен, что убивать
Сын, сожги там всех убогих, прах развей их у дороги
Чтобы им могилы не копать 

Я потрачу весь боезапас. Сдохнет, тот кто желт и узкоглаз
Я вас, черти, ненавижу, и на крыши ваших хижин
Полетит мой «дружеский» фугас.
Я вас, черти, ненавижу, и на крыши ваших хижин
Полетит мой «дружеский» фугас

Бомбы сыплю сверху, как горох. Год мит инс – а значит с нами БОГ!
С нами Бог, Европа, НАТО. Что еще для счастья надо,
Чтобы узкоглазый просто сдох.
Круче нету штатовских вояк. Глубже нет реки, чем Потомак
Пусть наш Дядя Сэм гордится, что далёко от границы
Мы бомбим вьетконговских макак

Чувствую: зенитка аж звенит. Руки мыл, но чешутся они
Я вас, черти, ненавижу. Доширак принес мне грыжу,
Не прощу я вам такой херни
Я вас, черти, ненавижу. Доширак принес мне грыжу,
Не прощу я вам такой херни

Чувствую, я в небе не один. В хвост зашел какой-то сукин сын
В шлемофоне речь чужая. И таких я слов не знаю
«Атакуй, Володя Си-Ни-Цын!»   
Что это за желтомордый пёс? Почему в огне «Фантома» хвост? 
Я же молод, даже слишком. Чую обмочил бельишко.
Молотком стучит в башке вопрос.

Почему я должен умирать? Огорчив искусственную мать.
Я вьетконгов ненавижу. Но земля все ближе, ближе 
Там апостол Пит готов встречать. 
Я вьетконгов ненавижу. Но земля все ближе, ближе 
Там апостол Пит готов встречать.

Рухнул самолет и был таков. Сдох я без оркестра и цветов.
Тело разлетелось в клочья, собирали меня ночью.
Не найдя не сердца, ни мозгов.
Недоволен мной апостол Пит. Чувствую, геенна мне грозит
Кто же знал, что во Вьетнаме те же дети, те же мамы
Это тот же человечий вид.

Черти меня жарят на огне, я же убивал в чужой стране
Сотни мальчиков кровавых не прибавили мне славы
По пути от Бога к сатане
Сотни мальчиков кровавых не прибавили мне славы
По пути от Бога к сатане