Цвет и музыка Листа

...Для толпы этот вечер был просто закатом у вод,
И над морем лишь ветер тянул басовитую соль.
А ему отвечал напряжённой струной небосвод,
И тихонько стекал цвет сирени в густой ля-бемоль.

Он садился играть — и менялась сама партитура:
— «Ваш бемоль слишком розов! Сыграйте мне ультрамарин!
Я прошу вас, смелей! Где объём, где густая фактура?!
Ваш пассаж слишком бледен, как будто разбавлен кармин!»

Каждый цвет был созвучьем, был жестом, был скрытым рассказом,
Тени шли по песку, понижая вечерний мотив.
Жёлтый вспыхивал флейтой, багряный густел контрабасом,
Синий падал во тьму, терпкой нотой пространство укрыв.

Сквозь аккорды внезапно виднелась вечерняя даль,
Где у каждой звезды был свой тембр и минорный ответ.
И звучали не клавиши:  радость, любовь и печаль,
Превращаясь в густой, осязаемый, льющийся свет.

Всё сплеталось в картину, обрётшую плоть и черты,
Каждый звук становился живым, полнокровным штрихом.
И когда он замолк, эти полные цвета холсты
Продолжали дышать в полумраке немом и глухом.

...Замирали во тьме, растворяясь, последние звуки,
Над притихшею залой кружил очарованный лист.
И скользнули с умолкнувших клавиш усталые руки,
И за чёрным роялем застыл в тишине Ференц Лист.