Комуналка. Кухня. Кот

Три часа. На кухне — тишина,
Лишь холодильник всхлипывает глухо.
В углу — ведро, в нем мокрая луна
Картофельных очистков. Сдохла муха.

На плите — кастрюля с борщом,
Уж третью неделю ждёт хозяев.
А я сижу с поникшим лицом
И слушаю, как время утекает.

Кот — на стуле. Рыжий, как тоска.
Один глаз щурит, словно жаждет правды.
Я говорю ему: «Ну что, браток?
Скажи, зачем весь этот цирк, ради баланды?»

Он молчит. И усом не ведёт,
Да лапой моет ухо, будто душу.
А я всё жду, что он вот-вот поймёт
И скажет что-то,слушать я не струшу.

— «Ну отвечай. В чём смысл? Зачем живём?
Зачем встаём, идём в казённый ящик,
Потом ползём, потом опять нальём,
И снова пусто. Круг ада настоящий».

Кот зевнул. И вдруг изрёк, вставая:
«Ты мне налил бы лучше молока».
И я застыл. Мысль, простая,
Ударила мне в темя свысока.

Вот он — ответ. Ни Будды, ни Христа,
Ни Шопенгауэра с его злой волей.
А просто: миска, тёплая еда,
И кто-то, кто погладит по живому.

Я налил. Он лакает — и молчит.
А я смотрю. И странно: легче стало.
В груди — не боль, а питерский гранит,
И что-то вроде тёплого начала.

Всё прочее — от скуки и ума.
А кот идёт к батарее, садится.
И мурлычет. Будто бы сама
Бессмертная душа в него ложится.