Портупея

В старом, пылью сожранном комоде,
Отыскал я дедову медаль.
Сорок третьим опалённым годом
Отсверкнула наградная сталь.

Вглядываясь в трещины и сколы,
Той медали, что в моей руке,
У комода я застыл в наклоне,
Оказавшись горлом на штыке.

Била кровь фонтаном из гортани.
Штык  немецкий сил не пожалел.
Через миг лежу с открытой раной,
Среди груды перебитых тел.

Помню я, зарёю, перед боем,
Друг писал письмо своей жене.
Он писал, что ради их покоя,
Нам сегодня быть в сырой земле.

Было слово перед батальоном.
Я сказал, что нет пути назад,
И сегодня мы взойдём к героям,
Что уже вошли до нас в Асгард.

Утекает кровь моя в землицу,
Медленно немеют пальцы ног.
Перед взором облики и лица,
Тех, кого любил я так, как мог.

Наклонился немец: - Offizier.
- Hey! Lebendig. Nehmt ihn mit.
Я закрыл глаза, понять не в силах,
Что там немец этот говорит.

Сапогом меня толкая в шею,
Из которой утекает кровь,
Высоко приподнимая бровь,
Снял с меня мою он портупею:

- So, so… offiziershandel.
Weggenommener und wir gehen.
Я куда – то в бездну долго падал,
В глубину скалистых чёрных стен.

Жуткий холод пробирался в тело.
Я прощался с миром, где живой,
Кто – то сильный, и такой же смелый,
Продолжает начатый мной бой.

А когда открыл свои я очи,
То лежал уже не на земле.
В горле битом больше не клокочет.
Тяжело, но задышалось мне.

Ужасом моё пронзило сердце,
Как коснулись очи белых стен.
Я лежу на койке среди немцев.
Значит, я попал к фашистам в плен.

Две недели пустоты и боли.
Жизнь и Смерть ведут свою игру.
Тянет Жизнь меня, и не хоронит.
Смерть толкает к смертному одру.

Лихорадка, непрерывный кашель.
Рядом немцы, запах табака.
Говорят на языке не нашем,
Изучают русского врага.

А затем меняется картина -
Я с температурой, но иду.
Слева роща, справа в поле мины,
Впереди я чувствую беду.

Босиком ведут меня по росам
Офицер и раненный солдат.
Видно, скоро быть мне на допросе.
Значит, это всё ещё не ад.

На плече у немца портупея.
Что сорвали с пленного враги.
Кажется, он моего размера
Хромовые носит сапоги.

Сверху загудели самолёты.
Полетел подарок из небес,
Немцам, от Советского пилота.
- In den wald! – Обрушил немец.
                Значит – «В лес!»

В том лесу его я и прикончил,
Отобрав у Фрица финский штык.
Штык взглянул фашисту прямо в очи,
Чтобы тот его запомнил лик.

Хлюпала открывшаяся рана.
Раненный солдат доставлен мной
До костра ближайших партизан.
Он, хоть и напуган, но живой.

Дальше были фронтовые мили,
Госпитали, злая боль потерь.
Били нас, но мы похлеще били,
Выставив врага за нашу дверь.

Мы мололи горести и беды,
Рассыпая планы немца в прах,
Я дошёл до огненной Победы
В кованых немецких сапогах.

Мир очнулся, обнимая сердцем
Ту награду, что была в руках,
За того доставленного немца,
И за побеждённый в роще страх.

Вспомнил я, что над чердачной дверью,
В балку гвоздь вколочен, а на нём
Задохнулась пылью портупея,
Кожей породнённая с гвоздём.

А в чулане, позабытом веком,
Показатель огненных дорог -
Память о великом человеке -
Пара добрых, хромовых сапог.

   Вс. 07. 06. 2026г.  16. 23


Offizier
- Hey! Lebendig. Nehmt ihn mit -
Офицер. Эй! Живой. Заберите его.

- So, so… offiziershandel.
Weggenommener und wir gehen
- Так – так… Офицерская портупея.
Забираем и уходим.