Как создаётся высокая литература

Как создаётся высокая литература
Дело было в Петербурге, в промозглый ноябрьский полдень. Сидоров, робко сжимая в руках помятый листок, вошел в кабинет редактора.

— Опубликуйте это, голубчик! — с жаром начал Сидоров. — Я это своей невесте, Лизаньке, на именины хочу поднести. А то она всё твердит, что я человек приземленный, а как увидит в печати рассказ с посвящением — поймет, какая в моей душе глубина таится! Тогда уж точно не откажет мне в руке и сердце.

Редактор брезгливо подцепил листок двумя пальцами и прочел:
«Змея лежала на диване и наполняла комнату домашним уютом. Потом она сползла с дивана и грациозно извиваясь доползла до балкона. Балконная дверь была растворена. Никем не замеченная, змея спустилась по водосточной трубе на пожелтевший, давно не стриженный газон и уползла в лес. Чего это я? - подумал Сидоров. Змеи какие-то, птицы летающие. Видно обчитался стихами... Лучше пойду, посуду помою, а то жена убьёт! Вот она, великая сила искусства - переносит в волшебный, воображаемый мир!»

Редактор поднял взгляд, в котором читалось крайнее недоумение:
— Позвольте, голубчик… Тут у вас написано: «...а то жена убьёт». Какая же это невеста, если вы женаты? Вы нас, батенька, в заблуждение вводите?

Сидоров густо покраснел и замялся:
— Простите, глубокоуважаемый! Виноват-с, совсем из головы вылетело вас предупредить… Женат я, это правда, но в процессе развода! А Лизанька, невеста моя, — она в курсе всех моих дел. Нужно, видимо, это как-то в тексте отразить, чтобы конфуза не вышло, а то ведь подумает, что я двуличный человек!

Редактор лишь всплеснул руками:
— Ох, темнота! Ступайте к Тургеневу. Иван Сергеевич нынче мастер такие дамские драмы распутывать. У него учитесь, как про разводы и высокие чувства писать, чтобы читательница плакала, а не путалась в ваших женах и невестах!

Сидоров, устыдившись, разыскал Тургенева. Иван Сергеевич, выслушав сбивчивую историю про развод, Лизаньку и семейные неурядицы, лишь тонко улыбнулся, взял приличный гонорар и принялся за работу. Через два дня рукопись вернулась к Сидорову в таком виде:

«День клонился к закату, точно жизнь, полная неисполненных обещаний. В гостиной, отравленной духом постылой семейственности, на диване дремала змея — холодный символ моих оков. Но вот, словно предчувствуя избавление, она скользнула к балкону и исчезла в густой тени сада, навстречу той свободе, что ждет меня там, за гранью текущих тяжб и судов.

Я остался один. Впереди — лишь бесконечная проза брака и гнев женщины, с которой меня связывают лишь печальные формальности. Но я знаю: где-то там, в эфирных высях, меня ждет моя Лизанька, чье имя я произношу как молитву. Искусство — лишь бледная тень той свободы, что я обрету, когда закончатся все суды, и я наконец-то смогу быть с той, чья нежная рука достойна этого посвящения».

Сидоров принес сей опус редактору. Тот, пробежав глазами строки, пропитанные изысканной безнадежностью, довольно крякнул:
— Ну вот, батенька! Теперь это не просто «случай в зоологическом саду», а исповедь современного Гамлета. Здесь и драма развода, и возвышенные чувства — барышни такое обожают!

Вот вам лучшая иллюстрация того, как на самом деле создается «высокая» литература.