Имитация жизни

Над разумом висит глухая сырость,
Как приговор, забытый на столе.
Мы столько лет изображали милость,
Что перестали помнить о добре.

Мы столько лет изображали волю,
Что сами перепутали следы.
И превратили собственную долю
В доклад о выполнении беды.

Законов нет — и не было, и ладно,
Зато полно начальства-как собак.
Они куют цензуру беспощадно,
И нам твердят, что это добрый знак.

Любви навалом, только нет любимых,
Семья похожа на военный склад.
Среди живых - живых почти не видно,
Среди утопий — строй за рядом ряд.

Украли всех. И взрослых, и младенцев.
Украли смех, украли имена.
И ходит счастье в форме иждивенца,
И просит ещё порцию говна.

А телевизор светит , как икона,
Искусственный о долге нам твердит.
И электронная "святая" оборона,
За каждым шагом ласково следит.

Она кричит: «Живите веселее!»
И учит правильно страдать взахлёб.
Чем громче ложь — тем выглядит добрее,
И тем охотней подставлять ей лоб.

Товаров — море. Только нет желаний.
Есть каталог одобренных страстей.
Мы покупаем тысячи названий,
Чтоб не заметить пустоты своей.

Здесь каждый день назначен для восторга,
Для обязательной любви к судьбе.
И человек становится подторгом
На бесконечной ярмарке себе.

Мы разучились говорить о главном,
Зато умеем лайкать и кивать.
И постепенно стало даже странным
Не продаваться и не продавать.

Забыты песни, сказки и приметы,
История вся сведена к строке.
И прошлое сжигается за лето,
Как мусор на заброшенном дворе.

Мы так боялись быть кому-то лишним,
Что стали одинаковы почти.
И каждый шаг сверяли с чьим-то свистом,
Чтоб ненароком не туда идти.

Но всё равно под слоем штукатурки,
Под грохотом приказов и витрин,
Живёт тоска по собственной фигурке,
Не вписанной в казённый пластилин.

Всё хорошо. Всё правильно. Всё честно.
Всё по закону выдуманных стран.
И только ветер воет бессловесно,
Как самый главный в мире хулиган.

И будут травы лезть через могилы,
И будут звёзды падать в перегной.
А мы поймём, что нас давно клеймили —
За то, что не сумели быть собой.

Но ничего, наверное, не будет.
Всё зарастёт крапивой и быльём.
Другие столь же перепуганные люди
Построят новый правильный дурдом.

И снова станут славить несвободу,
И снова будут требовать цепей.
Ведь легче верить в сказки год от году,
Чем жить без пастухов и без вождей.