Нет, не руки, что грели в ненастье,
нет, не свет, тот, что ждал у окна,
а дрожащие тонко запястья
и глаза, где погасла весна.
Вспомнит не поцелуи и клятвы —
их давно растащили года, —
а как вечер осенний, щербатый,
её шагом увёл в никуда.
Ни упрёка, ни горького слова,
только взгляд, потемневший слегка,
словно птица, что с ветки кленовой
скрылась там, где живут облака.
Знала всё: неверность и трещины,
и беспутную душу его;
но судьбой им было завещано
на мгновение взлететь высоко.
И теперь она — тяжесть и эхо,
словно камень, упавший на дно.
То молчанием долгим, то смехом,
то в душе чёрно-белым кино.
Он скитался по судьбам и лицам,
не умея хранить и беречь,
а она собрала по крупицам
всё тепло, чтоб огонь в нём зажечь.
И чем старше пластинки винила,
тем прозрачнее сумрак вокруг.
Помнит он, как любовь уходила,
забирая тепло своих рук.
Его чёрно-белое кино
© Copyright: Наталья Николова, 2026
Свидетельство о публикации №126060800644
Свидетельство о публикации №126060800644
Рецензии
