Выход из ситуации

В начале осени в понедельник начальник бюро гражданского отдела новосибирского проектного института Юрий Васильевич Иванов, сорокалетний женатый мужчина, в начале дня вызвал меня к себе в кабинет и попросил сесть на стул возле его стола. Юрий Васильевич нервно облизывал губы. У него была такая привычка, когда он нервничал, то облизывал губы языком, которые почему-то пересыхали.
 – Пришло указание от директора, - сказал мне Иванов. - Надо одного сотрудника из нашего бюро направить в совхоз для уборки урожая. Решили послать тебя, потому что больше некого. Одни сотрудники пожилые, другие сотрудники молодые не замужние девушки, а третьи сотрудники очень больные. Так что, готовься в командировку в подшефный совхоз.
Моему сыну исполнилось два года плюс молодая жена. Поездка в совхоз и работать там с утра до ночи за гроши мне откровенно не нравилось. Образ жизни деревенских жителей и их тяжёлый труд, к которому я не привык, буквально повергал меня в уныние. Отказаться я не мог, так как моей семье в порядке очередности предоставили комнату, в которую я ещё не въехал. Что мне делать? И тут, как в народе говорят, «Утопающий хватается за всё, что плавает», так и я сказал начальнику бюро Иванову:
 – Юрий Васильевич, если Вы меня направите в совхоз, то со мной будет так же, как с нашим столяром Тюлькиным.
 – А что с Тюлькиным? – удивленно спросил он.
 – Столяра Тюлькина год назад в начале осени отправили от нашего института на помощь в совхоз. Тюлькин так помог совхозу, что через полтора месяца помощи, Тюлькин из совхоза привёз шестнадцатилетнюю полногрудую доярку в свою четырнадцатиметровую комнату, в которой он жил со своей женой на подселении. Жена Тюлькина простынёй разделила площадь четырнадцатиметровой комнаты пополам. В одной половине комнаты с окном жила жена Тюлькина, а во второй половине комнаты без окна жил сам Тюлькин уже с молодой полногрудой дояркой. Тюлькин подал заявление в профсоюз нашего института на получение комнаты, так как он с двумя жёнами в четырнадцатиметровой комнате на подселении жить не может. Профсоюз вошёл в трудную жизненную ситуацию, в которой оказался столяр нашего института Тюлькин и предоставил ему новую комнату на подселении. Я, Юрий Васильевич, человек молодой горячий, южных кровей. Если Тюлькин не устоял перед шестнадцатилетней полногрудой дояркой, то я тем более не устою и придется мне снова писать заявление в профсоюз о получении комнаты на себя и на молодую доярку.
Смотрю на Иванова, как он своим языком облизал пересохшие губы, заёрзал на стуле и убежал к начальнику гражданского отдела.
Ждал я Иванова минут тридцать. Юрий Васильевич ко мне подошёл и радостно сказал:
 - Начальник отдела был у директора, и решили они тебя в совхоз не посылать по производственной необходимости.
Так общение с разными людьми и рассказ Тюлькина помогли мне найти выход из трудной ситуации.