Глаза вампира

В чаще леса, где немеет звук,
Деревня старая окончила бытья круг.
Лишь ветер бродит меж пустых домов,
Хранитель сотен позабытых снов.

А в сердце леса, под покровом мха,
Стоит забытый склеп, обитель зла.
Луна, как череп, светит с высоты
На царство вечной, мёртвой немоты.

Внутри, где воздух сыр и леденящ,
Рядами гробы свой хранят обряд.
Их крышки сброшены, как бремя лет,
И в каждом — тьмы бессмертный силуэт.

Проснулись те, кто смерти не познал,
Кто кровью вечность для себя сковал.
Вампиры встали. В их глазах — тоска,
Что глубже, чем земные облака.

Один, шагнув на выщербленный пол,
На лунный луч свой бледный взор навёл.
«Зачем нам вечность? В чём её венец?
Где у бессмертия начало и конец?

Мы пьём чужую жизнь, чтоб дальше жить,
Но рвётся в клочья призрачная нить.
Мы — эхо мира, тень его огня,
Проклятье ночи и насмешка дня.

В чём смысл бытия, когда оно — тюрьма?
Когда вокруг лишь холод, смерть и тьма?
Мы ищем в крови то, чего в нас нет —
Тепло души, любви мимолётный свет».

И тишина в ответ. Лишь с веток мгла
Стекала каплями ночного серебра.
А в старой деревне, в доме у ручья,
В пустой колыбели плакало дитя.

Но то был ветер. Мистика и страх
Застыли в мёртвых, выцветших глазах.
И вечный голод, вечная печаль
Гнала вампиров в призрачную даль.