Сашка. ч. 4 гл. 19-20

                19
       
           Наконец, город Омск. Сашку понесло к знакомому бараку – захотелось увидеть ту, которую    вспоминал не раз в зоне: оказывается, запала Нина в душу. Мать её встретила Сашку радушно и многое за чаем рассказала. Сначала объяснила отсутствие дочери: проживает у тетки, готовится к свадьбе. Вот так… А ещё сказала, что умерла Агафья Кирилловна. Вот о ком думать надо было непутёвому внуку, к кому надо было  спешить. Весть о её смерти оглушила его, вытеснила из головы остальное. Ушёл последний в мире человек, который любил его. Он представил её доброе, очень морщинистое лицо, грустные глаза. Она бы жизнь отдала за него. И теперь её нет.
 
           Милая старая Агафья… Чувствуя, как уходят  её последние силы, она не брюзжала, не жаловалась, не срывала настроение на других, как бывает часто со стариками, а  выполнила назначенное ей судьбою: жила интересами детей, внуков, радовалась за них или огорчалась, болела  душой за дочь, себя обвиняя, что не разглядела, как та превращается в змею.

           Тётка Анна перебралась на Новостройку,  жила  в  новом кирпичном бараке, работала диспетчером в Водоканале. Сашка, потрясённый вестью о смерти  бабушки, уже не мог вдаваться в подробности разговора с Нининой матерью. Поблагодарив за чай, он пошёл разыскивать место жительства тётки. Анна, увидев племянника, всплеснула руками:
  - Ты, что ли? Какой нарядный! Не подумаешь, что пришёл оттуда. 
  - Люди везде живут, - обняв её, ответил Сашка, в  душе  почувствовав  удовлетворение от её хвалебных слов. И, не давая остыть её восторгу, вытащил несколько сотенных и кинул на стол. -  На расходы.
  Анна ещё раз взмахнула руками и побежала в магазин. К Сашке подошла девочка – дочь Анны.  Заметно  выросла.  Глаза тёткины, только брови не её – чёрные, широкие.  Сашка  знал,  чьи они: водилась тётка с армяшкой – тот тренировал команду велосипедистов с Нефтезавода. Анна с ним надеялась связать судьбу, но тот хитро скрылся. Тётка скоро возвратилась. Выпили.
  - И как жить думаешь? - спросила Анна.
  - Буду жить по-другому. - Сашка   захмелел,  и захотел открыть тётке план, в который поверил, но, посмотрев на неё, осунувшуюся, лишь спросил: - Писала, что у братишки срок немалый. Как он?
  - Сидит. Два месяца не была у него.
  - Съезжу завтра.

  Ранним утром Сашка отправился на свидание с братом, вначале заехав  в  посёлок с интересным названием   «Вим», где жил Вадик. Тот оказался дома. Встретил Сашку объятиями, за стол усадил, налил водки. Когда выпили и поболтали, Вадик, глядя на дружка, сказал:
  - Ты, Саша, настоящий друг: всю кражу на себя взял. Только зря.
  - Зря?
  - Понимаешь, и мне клеили нож –  как соучастнику. Ни черта: я под психа закосил. И отстали. И от кражи бы отстали. Вот так…  - Последнее  сказал, разливая  остатки  бутылки.
  Сашка болтовню дружка выслушал мрачно, смекнув, что, если бы не амнистия, сидеть бы ему ещё за чужое дело. Холодно попрощавшись с «психом», он сел в автобус, направляющийся в сторону тюрьмы.
  Пока ожидал свидания, отрезвел. Внимание его привлекла молодая женщина -  стройная, белокурая, с яркими голубыми глазами. Он вначале лишь от скуки косился на неё, но вскоре уставился. И задал вопрос, в котором  предположил, что она приехала к мужу. Она поддержала разговор, и сказала, что приехала на свидание к мужу подруги, которая лежит в больнице, и попросила её навестить заключённого, чтобы что-то передать. Так и разговорились. Ожидали свидание долго, так долго, что стали чувствовать друг в друге состояние одиночества. Поэтому было ничуть не удивительно, что им показалась удачей эта их встреча. И стало естественным то, что он подсел к ней и поцеловал. Договорились в город возвратиться вдвоём.
  Привели Вовку. Долго в глаза друг другу смотрели родные братья. Обоим пережить пришлось много за эти годы. И теперь они искали в глазах родного человека  сочувствие.  Потом Вовка перевёл взгляд  на сумку, где лежали продукты - печенье, колбаса, сало и папиросы.
  - Что надо, принёс? - спросил тихо, пока надзиратель вытряхивал содержимое сумки.
  Сашка сунул Вовке кусочек «плану», позаимствованного у Вадика, и сотню. «Дурь» Вовка спрятал, а деньги надзиратель из Вовкиной руки выдернул. Свидание было прервано. Вера, – так звали  новую его знакомую, так же не задержалась.
  Когда они отошли от забора, увенчанного проволокой, Вера оглянулась и перекрестилась.  Поехали в город на такси. Сашка повёл её к тётке, чувствуя, что знакомая очень понравилась ему. «А что, если  жениться, - подумал. - Ведь хотел с этого начать. А она, похоже, женщина стоящая. И плевать, что старше».
  По пути заглянули в магазин. Сашка взял сыру, колбасы, вина. Тётки дома не было: работала во вторую смену. Старшая двоюродная сестра, которой исполнилось  девять лет, нянчилась с – младшей. Сашка их накормил и послал спать. После этого с новой подругой они сели за стол, и, выпивая, он рассказал  ей о себе. Увидел её сочувствие, даже слёзы. А она  рассказала, что у неё есть дочка, и что живёт она с ней у родителей, сама же работает. Пока разговаривали, с улицы в окно посмотрела тьма; он предложил ей остаться.  Она  не ломалась.
  Утро началось с громкого говора Анны, которая, явившись с работы, расспрашивала старшую дочку. Сашка прислушался:
  - Тома, что там за сука у Саши?
  - Привёл вечером.
  Тётка вошла в комнату. Вера проснулась. Глаза женщин  впились друг в друга.
  - И что за новости? - прикрикнула  тётка. –  Приехал только, а уже приволок шалаву. Чего, племянник, молчишь?
  Поведение тётки возмутило Сашку. Пока соображал над ответом, Вера поднялась и стала  одеваться.
  - Зря ты, тётя Аня, - наконец он выдавил из себя. -  Вы  лучше  познакомьтесь. У нас с ней всё серьёзно – мы поженимся. Будем жить у её родителей, так что не беспокойся.
  Тётка опешила – заметно было по выражению  лица. Наконец в голове её что-то уложилось, и она сказала миролюбиво:
  - Что-то быстро ты, племянник… Ну, дело это, конечно, твоё. Что же, знакомиться давайте, - она подала ладонь успевшей одеться Вере. - Зови меня Аня, мы с тобой возраста вроде бы одного. - Последнее было сказано с ехидством.
  - Вера, - просто ответила невеста, не подавая руки. - А я не скрыла, что мне тридцать.          
  - Ну, ладно, Саша, Вера, давайте чаю попьём,- стала гостеприимной  Анна.
  - Я опаздываю на работу, -  ответила  холодно  Вера, не освободившись от обиды. - Саша, проводи до остановки.
  Шли в молчании: на пустые слова время тратить  не хотелось, а на более важные – не дозрело краткое знакомство. Возле автобусной остановки Вера приостановилась и подставила ему губы. И сказала, облизав их:
  - Надеюсь, у нас это серьёзно? Запомни – улица Матросова, дом пять.  Вечерами я дома. Буду ждать. Иди, сейчас тётка будет отговаривать тебя.
  Она не ошиблась. Тётка завелась, едва ступил он на порог:
  - Вот что, Сашенька, тебе жениться, конечно, надо, решение правильное, но правильно и  осмотреться. Куда ты голову суёшь? На двенадцать лет  она старше. Какая бы она для тебя сейчас не была хорошая, но через десять лет ей уже сорок будет. Как жить будешь с ней?
  Сашка, когда домой шёл, настроен был поспорить с тёткой, отстоять право на личную жизнь. Но арифметика, которую ему представила хитрая тётка, смутила его, и он задумался, чем заметно обрадовал Анну.
      
                20
             
  Женитьбу отложить совсем не трудно парню, которому нет двадцати лет. Но деньги заработать хотя бы на пропитанье для лоботряса –  дело необходимое, тем более, что быть лодырем не укладывалось в планы Сашкины. Анна посоветовала съездить к директору учебного строительного комбината. Объяснила, что он когда-то  был очень большим поклонником его мамочки.
  Директору шёл шестой десяток, но был он молодцеват, выбрит, и одет очень модно. Сашка приметил, как он улыбчиво разговаривал с молоденькой смазливой секретаршей. Так вот с кем мамочка его изменяла Александру Ивановичу. Слушал он Сашку с ленцой, позёвывая, но сразу же оживился, изобразив  мечтательность  на лице,  когда заговорил о  Ксении:
  - О, Ксения Семёновна удивительная женщина!
            Сашка молчал, пока директор сидел напротив, мечтая. Но вот директор потёр лоб и спросил:
  - Значит, друг, за ум свой берёшься?
  Сашку зачислили в группу плотников - столяров и отправили слушать теорию плотницкого дела. Дали  стипендию. С этой стороны его жизнь как бы  налаживалась, только вопрос о женитьбе на Вере пока повис в воздухе – заслуга  Анны.  Впрочем, женитьба –  дело пока одно, но есть и другое, когда тянет молодца к женскому телу. Поэтому он пришёл к ней и остался.
  А директор продолжал щедроты:  выделил Сашке комнатку в бараке, куда, он впервые в жизни, на правах хозяина привёл свою возлюбленную.
  Началась самостоятельная жизнь! Чтобы ему почувствовать её большую радость, видимо, нужно было вынести столько всего тяжёлого. Молодые побелили комнатку, плотно забили сарайчик углём и дровами. Деньги зарабатывали  оба: она водила трамвай, а Сашка сдал экзамены и работал в бригаде, строящей Омский нефтеперерабатывающий завод. Продукты у них дома не переводились, кушали вкусно и сытно. Определённо, налаживалась Сашкина жизнь! Даже трудности, связанные со сложностью общения, когда молодым  хотелось быть постоянно вместе, но посменная работа разделяла иногда на полные сутки, не отравляло отличного настроения у Сашки. А сочетание опыта зрелой женщины и Сашкиной молодости давало эффект: их любовные утехи были очень сладостны! Она всегда умела быть разной, и не было случая, чтоб он возбуждённо не накидывался на неё, как будто в первый раз. А она восхищалась его молодостью и неистощимостью.

  Дочь Веры жила у стариков. Молодые планировали забрать её совсем в отпуск. И вдруг… Ох,  уж это  вдруг. Всё, что усердно так лепили, как ласточки гнездо, обрушилось. Сашка как-то вечером решил встретить Веру и зашёл за ней на работу в конце смены. Вагоновожатые разошлись по домам. Да вон её трамвайчик! Сашка подошёл ближе. Но что это? Её стройные голые ножки просматривались в окне кабины, где они обхватывали спину и лунообразный зад мужчины. «Нужно очень стремиться к качеству и  количеству», - почему-то вспомнил Сашка выдержку из доклада бригадира на собрании коллектива. Больно стало Сашке!  «Какие подлые!» - подумал он о женщинах, обобщив их в образе матери  и этой…