История одной куклы

Фарфор сиял, опутан нитью,
Хозяйка за руку ведёт...
Но в этой ласке — холод склепа,
Она любви её не ждёт.

Куёт хозяйка «идеал»,
Кромсая волю, мысли руша,
И превращает мир в подвал,
Крадя у куклы свет и душу.

Отчаянье её душило,
Когда возник из тени зверь.
О дружбе говорил красиво —
И кукла отворила дверь.

Зверь выжидал, прикрыв оскал.
Он был расчётлив и не прост.
И, обнимая, предавал,
Вбивая в сердце чёрный гвоздь.

Клеймо легло на сердце тьмой,
И кукле боль не заглушить.
Стал «человек» фигурой злой —
Пришлось доверие казнить.

Кому кричать? Вокруг — чужие куклы,
Но куклы те — целы и так юны...
Они просты, их игры безмятежны,
Им не понять столь мрачной стороны.

А зрители? Конечно, сокрушались.
Их сострадание — колокольный звон,
И за дверями вмиг его лишались,
Забыв про этот погребальный стон.

На деле — все на стороне Хозяйки,
И зверя оправдают без труда.
Они привыкли слушать эти байки,
А не живые, честные уста.

Прозрела кукла. Пелена
Слетела. Видится кошмар:
Холодный зал, зияет рана,
Мучительный репертуар.

Когда зажегся яркий свет,
Стал лучше виден облик сцены.
Любви здесь не было и нет,
Вокруг — глухие, злые стены.

Под гнётом очертания финала
Качнулся мир и рухнул небосвод.
Игрушка слишком многое узнала,
Пришла к черте, где выбор ждёт:

Пропасть ли в бездне, испугавшись правды,
Лишиться чувств, покорно стать холстом,
Вернуться в зал, где монстров мириады,
И стать для них очередным шутом?

Иль, нити оборвав своим ножом,
Смыть краску, что Хозяйка нанесла,
И заявить — сквозь пепел и ожог —
Что в этой кукле личность ожила?

Она сорвёт под звон шагов
Крючки и нити злого херувима.
Теперь уходит, без оков,
И больше нет дурного грима.

Поднимется разбитый лик,
А шрамы вдруг зажгутся светом.
Характер в ней уже возник,
И Тьма подавится ответом.