Кофе и дым

На самом деле стихи не сочиняют —
их можно лишь услышать.
И записать, пока не потерялась нить…
Та нить живого смысла,
на которую слова нанизаны,
как жемчуг в ожерелье.
И чем тоньше слух — тем лучше слышатся нюансы.
Так думал один из поэтов.

Два приятеля, два поэта
повстречались как-то вечером в кафе «Кофе и дым».

— Ну что, ты как? Всё сочиняешь?
— Я не… не сочиняю. Пишу на слух.
— Видел твои вирши. Отсутствует размер и рифмы.
В магазине чек ровнее у кассирши.

— Да как ты не поймёшь — нельзя дышать под счёт,
ты же не на йоге.
Дыхание решает: вдох и выдох,
а ямб с хореем — это даже не костыли, а какие-то треноги!

— Какая чушь! Ты слышал, чтобы Пушкин раёшником писал?
Кроме сказки о Балде, конечно?
Везде есть чёткий метр. Безусловный гений! Безупречно!

— Послушай, двадцать первый век. Пушкин — классик, но
не стоит на месте человек.
Существуют верлибр, белый стих —
ровный метр давно поприутих.

— Я думаю, что все вы, кто пишет с воздуха,
просто прикрываете свою лень свободой.
— Да нет же, я так чувствую
и с ритмом в унисон дыша.
Хотя в моих стихах слова
не ходят строем — в них живёт душа.

И оба замолчали, каждый о своём.
И каждый был расстроен.

А за окном шёл дождь.
За соседним столиком
разыгрывали драму.
Один крапал что-то
торопливо на салфетке,
глядя в окно сквозь
дождь и пластиковую
раму.

Второй, помешивая
давно остывший кофе,
размышлял,
что бы он выбрал.
Талант vs профи?

Поэзии без строгих
метров могло не быть
совсем,
но и свободный стих
имеет право жить
таким, какой он есть.
Его ведёт дыханье,
нанизывающее
слова на смысла нить —
словно жемчугами.

И не важно — ямб,
верлибр или хорей,
но если
нить порвётся, весь
жемчуг разлетится,
а в руках останутся
обрывки смысла.
И остаётся только
злиться? Смириться?