Грусть
пожелтевший том.
Где строчки,
словно листья облетели.
Я вижу:
жизнь моя — пустой проём,
Мечты в нём
безвозвратно отзвенели.
Укрыла седина,
как снежная парча.
В висках — не бой,
а тихое согласье.
Берёзы стынут
молча у плеча,
Осталась в них —
моё земное счастье.
Я помню:
ночь срывалась
со струны.
Гитара плакала
в руках хмельная.
Слова рождались
с краешка луны.
В ней, в этой тьме,
горела жизнь иная.
А песни те —
Никто их не сберёг,
ни строчки,
ни тепла, ни взгляда, ни участья…
У тёмного окна
теперь слагаю слог,
Не для любви —
для тихого ненастья.
Лишь ломота в сведённых кулаках.
Да память, что не спит
и не стареет.
Я — тот, кто пел
в ночных, глухих потьмах,
А ныне — тень,
которая ничто не греет.
Свидетельство о публикации №126060706662
