Цугцванг

Сидит властитель у окна,
Пред ним - державная доска,
Не в клетку - в карты, в ленты рек,
Где каждый ход - судьба навек.
В руке зажат литой ферзя,
Но двинуть им пока нельзя.

Налево глянет - там Орда,
Направо - моря гул и мгла,
Внизу - казна, верней - дыра,
Вверху - Господь, а с ним - искра
Последней совести. И вот -
Цугцванг, что сердце льдом куёт.

Введи налог - бунтует люд,
Спиши долги - соседи лгут
И новых просят. Снаряди
Полки - заплачут вдовы в груди,
Не снаряжай - придут с мечом
Под царский, под родимый дом.

И чтоб ты ни предпринял днесь -
Всему паденье, всё не в честь.
И хочется сказать: «Постой,
Пропустим ход, побудь пустой,
Держава-матушка, без дел...»
Но время - зверь, и нету стрел.

И он глядит, как на стене
Часовая ползёт в тишине
Стрела железная. И бьёт -
То колокол судьбы поёт.
И над доской склоняясь ниц,
Властитель видит тьму без лиц.

И шепчет, пальцы разжимая:
«Судьба ты русская, шальная...
Любое действие - капкан,
Бездействие - самообман.
Но надобно ходить. Хожу.
И голову свою кладу.
Помилуй, Господи, раба...»
И двинул пешку. И судьба
Пошла, шатаясь, по доске,
С мечом в одной, с огнём в другой руке.