Лягушки и ветер

В одном лесном болоте, старом,
Лягушки жили без забот,
Гордясь своим репертуаром,
В восторге от своих частот.
И каждый вечер, как бывало,
Всё племя дружно начинало
Свой славный, важный, громкий спор:
Кто лучше квакал до сих пор.

Одна кричала: "Ква! Я звонче!"
Другая: "Ква! Да что ж ты врёшь,
Мой голос слышен даже ночью!
И ты меня не превзойдёшь!"
Так жили долго, осознав:
Кто громче квакнул — тот и прав.
Кто тише — тот почти никто:
Немудрено — как в шапито.

Но как-то, поутру, шумиха:
Пришли к болоту мужики,
Махая топорами лихо,
Враз прорубили просек три.
Открылся лес. И между сосен
Вдруг ветер — свеж, многоголосен,
К болоту лёгкою волной
Впервые вышел сам собой.

Он не хотел беды и ссоры,
И был готов на диалог.
Хотел всем показать просторы
И красоту полей, дорог.
Но только ветер зашумел,
Камыш качнул, листок задел,
Лягушки разом тут же в крик:
"Кто это к нам сюда проник?"

"Не квакает!" — одна сказала —
"А только свищет прямо в ухо!"
Другая ей: "Да гнать нахала,
Ведь у него ни капли слуха!
В болоте нашем с давних лет
Для свиста места вовсе нет!
Коль жить у нас решил, дружок,
Ты квакни хоть один разок.

Не шевели камыш впустую!
Учись-ка кваканью у нас,
Освой модель передовую
И посетит тебя Пегас."
А ветер слушал, не сердясь,
По кочкам тихо проходясь.
Ругаться было неохота —
Дабы не волновать болото.

Он лишь сказал: "Я не лягушка.
Я знаю горы, реки, сад.
Мой голос — поле, даль, опушка
И пламенеющий закат.
Я видел город за холмами,
Где дым стоит над куполами,
Я слышал море за скалой
И колокольный дальний бой."

Лягушки фыркнули в ответ:
"Не надо нам твоих просторов,
Живём уже так много лет,
Иди-ка прочь без лишних споров.
У нас болото — лучший дом,
И всё известно нам о нём.
Тот, кто не квакает — тот плох,
А ты обычный скоморох!"

**********

Не всякий чуждый голос — шум пустой;
В нём даль порой слышнее, чем в хваленье.
Кто мерит мир привычной теснотой,
Тот сам себе назначил заточенье.