Семь братьев Скевы

В Ефесе, шумном и горячем, 
Где пыль клубилась меж колонн, 
Ходили слухи: кто-то плачет, 
А кто-то вмиг освобождён. 

Болящих клали у дороги, 
Где шёл апостол между стен. 
И даже ткань с его одежды 
Ломала боль и тяжесть тел. 

И духи злые, вырываясь, 
Бежали прочь, чтоб не пропасть. 
И имя Господа Иисуса 
Над тьмой вставало, словно власть. 

Но зависть — тварь, она не дремлет,
Семь братьев Скевы шли вперёд.
Им думалось: народ им внемлет,
Раз Павел смог — и нам черёд.. 

Семь братьев — шумных, горделивых, 
Ходили, будто знают путь. 
Шептали тайны над больными, 
Пытаясь в страхе власть согнуть. 

И вот однажды в доме тесном, 
Где свет дрожал, как на ветру, 
Лежал мужчина — неизвестный, 
Скрывал он будто темноту.

И выгибалось тело жутко, 
И пальцы скрючило, как плеть. 
А в доме пахло чем-то древним, 
С чего хотелось онеметь. 

Тогда один шагнул надменно,
Поднял ладонь, как властелин:
«Иисусом, Павлом возвещённым,
Заклинаю — выйди из глубин!»

На миг всё стихло. Даже ветер 
Застыл за ставнями во мгле. 
И вдруг раздался смех тяжёлый, 
Как треск цепей в сырой земле. 

И голос — будто камень старый, 
Из бездны будто, из огня: 
«Иисуса знаю. Павла знаю. 
Но кто вы, чтоб судить меня?»

И дом как будто треснул сразу, 
И взвился вихрь средь углов. 
А тот, кто был внутри мужчины, 
С цепи сорвался на щеглов. 

И бросился  — со страшной силой, 
Как зверь, сорвавшийся с оков
И семерых свести в могилу
Хотел,  пополнив счет грехов.

Срывались ткани, кровь и крики, 
Их - тряпкой мокрою о пол.
Они бежали прочь нагими, 
Он крикнул вслед им: «Ваш прокол».

И город шёпотом наполнился, 
Как будто гром прошёл вдали: 
«Не в слове сила и не в гордости. 
И братьев тех ты не зови». 

И имя Господа Иисуса
С тех пор звучало над землёй,
Над тьмой, над страхом, над Ефесом —
Как свет, что вечен над душой.