Дорога домой. исповедь бродяги

 
Святая Матерь-Церковь
Бродягу приютила,
Отёрла пыль дороги,
И слёзы осушила,
Заботливо спросила:
«Мой блудный сын, поведай:
С позором возвратился ты?
Иль с славною победой?

Твоя душа отмечена
Порезами, рубцами,
Пестрит ожогов пелена
Лилово изразцами!
По этим шрамам не прочесть
О доблестных победах,
Лишь об испытанных тобой
Опасностях и бедах?

Когда ты плачем возвестил
Факт своего рожденья
,Мир ангельский, Небес и Тьмы,
Образовал скопленье:
Над колыбелью спор вели
Стратеги новых судеб:
«Кем будет эта «соль земли»?
Обильный сбор, иль скуден?»...

За душу шёл лабазный торг
Безвольного младенца,
Но приумолк нестройный хор
От взмаха полотенца,
Когда купелью Дух Святой
Родил ребёнка свыше,
И аист увенчал гнездом
Заботливую крышу.

Чредою в сени унеслись
Над колыбелью-зыбкой
Напевы нежных пений. Ввысь
Из люльки рос с улыбкой
Радушный отрок день за днём,
Не в меру богатея
Здоровьем, статью и умом…
Как родилась затея!

Ты пожелал скорей попасть
За грани горизонта,
Упиться чуждой жизнью всласть
Удобства и комфорта!
С собой унёс, чем одарён
Ты был Десницей Божьей,
В лучах заката растворён
Слезой тоски не ложной.»

Молчал бродяга, наклонясь
И горестно вздыхая,
Пред взором жизнь пронеслась
Сомнительного «рая»,
И с силой скрипнул ряд зубов,
Скулами играя,
И был рассказ его таков:
«Матушка Святая!

Когда птенец, набравший сил,
Подобно взрослой птице,
Попробует скорей взлететь,
И в небо устремится,
Чтоб сверху, оглядев вокруг
Просторы дивной дали,
Решить, куда крылом махнуть,
И жить там без печали!

Так и меня с собой унёс
Тот ветер своенравный;
Ни вольный дол, ни водный плёс
Не дали жизни славной.
Меня влекла чужая дичь,
Их песни, кухня, танцы!
Нетрудно было пасть навзничь
От басен и романсов.

И лишь в пыли, средь голых ног,
Никчёмною колодой,
Я понял, как я одинок,
Хоть наделён свободой,
И там, где денежных гостей,
Приветствуя, лелеют,
На сгусток плоти и костей
Плевка не пожалеют.

Обидой скорбь на вдохе
Гортань перехватила.
Я выл ночною выпью,
Не нужный никому.
И я не знал, как много
Горя ещё выпью,
Подчас с оглядкой вспоминая
Родину мою…

Забыт, заброшен, оплева;н
Промозглою порою,
Я посетил убогий храм,
Сливаясь с тьмой, которую
Рассеяв, слабый свет лампад
Мерцал призывным светом,
Где я проплакал, прорыдал
До самого рассвета.

Наутро брёл я напрямик
По улицам постылым,
Где каждый оклик, или крик –
Всё веяло могилой!
Вослед мне нёсся дикий смех,
Проклятая чужбина
Щедра была на лёд и снег,
Но не тепло камина.

За шагом шаг, за метром метр,
За вехами – верстами,
Я ускорял свой шаг на бег
Разутыми ногами!
Надрывно плача и крестясь:
«Господи, помилуй!» -
Я только шагу прибавлял
С неистовою силой!

Казалось, кто-то отдалял
Конец моей разлуки,
Конца и края не видал,
Но как тянулись руки,
Туда, где радостный восход
Меня лишал покоя,
И вот - мой горестный поход
Окончен…  Каменею, стоя!

Настал трагический момент:
Я двинуться не смею!
Вины безмерной позумент
Вплетается мне в шею!
Что я наделал? Как посмел?
Лишить себя основы!
Есть ли глупости предел?
И падаю я снова!..»

*****
Незримо ночь прошла, как тень.
Наутро отпевали
Бродягу, встретившего день
Без грусти и печали.
О чём он думал? Как ушёл?
Неведомая штука!
Но солнца отблеск – ореол –
Лицо его окутал.