Баллада о Чегете

Всё полная правда! После облома с путевкой 78-го года, когда дома для туристов не были построены, я решил сделать еще одну попытку в феврале 1980. Миша и Боря – мои старые питерские знакомые, мы познакомились в Пицунде году в 76-м. Случилось так, что они купили на Чегет такие же путевки. Мы неожиданно встретились в аэропорту и решили поселиться в одном номере. «Палата 305» была на четверых, так что четвертым стал Шота, приятный и интеллигентный грузин, на пару лет старше нас. Вообще-то он жил в Тбилиси, но в сезон обычно подрабатывал на Чегете инструктором по горным лыжам. Хорошие горнолыжники, а особенно инструкторы, в горах пользуются повышенным вниманием женского контингента. Заезды менялись каждые две недели, так что романов, точнее интрижек, у него было выше крыши. В это время его дамой сердца была Алёна. Лёля и Лена – две подружки, с которыми «крутили любовь» Миша и Боря. Люций – наш знакомый, Рита – его пассия. Инна – моя старая знакомая, мы с ней познакомились в пресловутой поездке 78-го года. В этот раз мы сговорились поехать вместе, причем к ней туда же должен был приехать из Краснодара жених - Боря. Там мы с ним и познакомились.
P.S. Миша и Боря для смеху называли меня разными именами, похожими на мое: Марлен, Марлон, Марат и т.д.
 
Не в тридевятом царстве,
А в нашем государстве;
Не в тридесятом свете,
А просто на Чегете

Произошли событья,
Что не могу забыть я.
Будем сказку сочинять
Про палату 305.

В разудалой славной силе,
Чуть на солнце подгоря,
Раз-два-три в палате жили
Молодых богатыря.

Дядя Боря был мудрее
Всех известных нам евреев,
Дядя Миша так и сяк,
Третий дядя был дурак.

Прыть весеннего кота
Демонстрировал Шота,
Друг всех трех богатырей,
Скажем сразу, не еврей.

Каждый день он с новой тетей,
Все завидовали Шоте.
Мужики Мишаня с Борей,
Лишня времени не споря,

Положенье оценили
И к работе приступили.
Разложивши вещи, смело
Перешли от прений к телу,

И теперь они втроем
Потрясали ночью дом.
Днем спокойно отсыпались,
Сил для ночи набирались.
 
А Маркуха? Что Маркуха?
У него все было глухо.
Материться не умея,
От двусмысленностей рдея,

Он от этих самых дел
Весь завял и обалдел,
И, как мальчик, обалдев,
Сторонился этих дев.

Он хотел, чтоб эти крали
В города с ним поиграли,
Чтоб стихи ему читали,
Под гитару подпевали,
   Чтоб о жизни размышляли,
   Чтоб невинность уважали,
   О любви большой мечтали
И, вообще, чтоб трали-вали,
Как Тургеневы писали,

И терпеть не мог бардак,
Одним словом, был чудак.
Леший с ним, но знаю я,
Настоящие друзья

В СССР всегда везде
Познаются лишь в беде.
Так все шло б само собой,
Но несчастною судьбой

Всех Марчелло растравил,
Как-то дядя Михаил
То ли стрезву, то ли спьяну
Говорит Марихуану:

“На тебя взгляну, невольно
Сердцу делается больно,
Ты избавь меня от боли,
Забирай в подарок Лёлю”.

Говорит Шота Марлону:
“Забирай мою Алёну”.
Предложил Борис Марлену:
“Может, хочется Елену?”
    И сказали все друзья:
    “Может, Рита – страсть твоя?”

Но на речи те чудак
Отвечал ребятам так:

“Леля – не судьба моя,
Ведь не знает ни… стиха,
Может, рожей неплоха,
Но скучаю с нею я.

Хоть Алена мне мила,
Но тебе уж отдала,
Дорогой кацо Шота,
И любовь, и честь, а так

Не хочу я между делом
Овладеть девичьим телом,
Нужен нравственный контакт.

Что не влюбился в Лену я?
Да дура офигенная!
Оставлю Риту Люцию,
Сам предпочту по…быть один,

Я эту проституцию
Запомню до седин!”
Вот ответил как!
Разве не чудак?

И поделом им! Так-то!
Не лезьте на контакты!
Об этом на обеде
Он ябедал соседям.

Соседи Инна с Борей
Отзывчивы на горе,
И подливали масла,
Чтоб злоба не погасла.

Вот так и стал он, попа,
Мрачнее мизантропа!
А мудрый дядя Борух,
Который все понял,

Естественным отбором 
Все это объяснял:
“Видать, такие мужики
У нас в России не с руки;

Нужны другие люди,
А этих пусть не будет.
Что делали б мы, кабы
Не наши славны бабы?!

Марату, как тут ни крути,
Потомство трудно завести.
Таким путем когда-то
И вымрут все Мараты”.

Нет повести печальнее на свете,
Чем повесть о Марате и Чегете!