Чегет

    В конце февраля 1978 года я купил горнолыжную путевку на Чегет. Путевка называлась «Интурист» и была заметно дороже обычной (200 рублей вместо 160). Я ожидал прелестей интуристовской жизни: бытовых удобств, баров на крышах с цветомузыкой и т.п. И вот мы, 30 туристов с раскатанной губой, прибыли на место.      
    Но те два дома на 15 человек каждый, в которых мы должны жить, не готовы нас принять. Правда, они уже построены, но в них не вставлены стекла, не уложен линолеум, не работает водопровод, короче говоря, они не приняты в эксплуатацию. Нас пытаются разместить в других гостиницах Чегета, но мест нет, самый сезон. Каждое утро нас перетасовывают, забирая из одного отеля и размещая в другом. Причем спать приходится даже не в номерах, а в кинозале, в бильярдной, в предбаннике и т.д.
    А местное начальство обещает, что в момент все доделает. Через два дня доделали, нас вселили, но жить там было невозможно из-за запаха клея БФ, на который клеили линолеум. Вмешался СЭС. Нас снова стали распихивать по разным местам.
    Но даже в этих условиях молодость брала свое: мы не озлобились, а пытались получить удовольствие от того, что есть. Мы пели песни, рассказывали анекдоты, устраивали викторины и конкурсы. Возникали дружбы, романы, влюбленности. Все 30 человек были единым коллективом.
    Но мы и боролись, писали жалобы, ходили на приемы и встречались с руководителями управления по туризму. Мы терпели это целых пять дней, надеясь, что ситуация нормализуется, но потом восстали. Третьего марта мы прибыли в аэропорт, провели там два дня, так как не было билетов, но в итоге все-таки улетели домой. Там нам вернули все деньги, включая плату за авиабилеты.
    И вот 8-го марта мы все собрались в ресторане, чтобы отметить и вспомнить. Именно к этому событию и написано это стихотворение. Отмечу, что в нашей группе было двое ребят, так сказать, «из центра», привыкших к жизни в барах, в ресторанах, на каких-то сборищах и т.п. Они объяснялись на весьма специфическом языке, с большим числом не знакомых нам или непривычно применяемых слов. Часть этого лексикона я использовал в стихотворении. Эти слова напечатаны крупным шрифтом.

Друзья, не забыть уж вовек нам
Тех дней сумасшедшую МУТЬ.
Я тост вам сейчас КУКАРЕКНУ,
А Леня ПОДХРЮКНЕТ чуть-чуть.

ТУСОВКА примерно такая:
Мы мчались в Кавказскую высь,
А местный ПРИДУРОК Бекаев         (директор туристского комплекса)
Задумал УМАТНУЮ мысль.

“Пусть я без работы останусь,
Пусть взяток вовек ни рубля,
Но отпуск М.А.Зеликману
Испорчу как надо. ГОЛЯК!

И все ленинградское БРАТСТВО,
Что он притащил, как чудак;
Они ХОХОТАТЬ И СТЕБАТЬСЯ
Здесь будут ОКЕЙНО! ГОЛЯК!

Пускай с голодухи повоют,
Бээфа понюхал - заляг;
Девицы пусть рожи не моют,
Накраситься негде. ГОЛЯК!

А спать положу их в чулане,
В бильярдной, в кино, под столом…”
Так МЫСЛИЛ  В ТАКТИЧЕСКОМ ПЛАНЕ
Дурак Мухаджир - КАЙФОЛОМ.          (Бекаев)

СХВАТИТЬ нас собрался НЕПЛОХО,
И планы его далеки,
Но ЕСТЬ НА ПЛЕЧАХ У НАС ТОХЕС,  (это по-еврейски "задница")
Все поняли, НЕ ДУРАКИ.

Мы все ОБСУДИЛИ ПО-БРАТСКИ,
ПОДУМАЛИ ВСЕ ГОЛОВОЙ,
Тихонечко, ПО-ДЕПУТАТСКИ
Собрались и ходу домой.

Что БАБКИ? ТЛЕН, ТУФТА, дерьмо!
Мы не скупые люди.
За что бороться? ВСЁ РАВНО
НЕТ ДЕНЕГ И НЕ БУДЕТ.

У них, конечно. Не у нас.
Мы БАБКИ ОТСОСАЛИ
И, вспомнив солнечный Кавказ,
БАЛДЕЕМ в этом зале.

Сейчас акценты обозначу.
Смысл выступленья очень прост -
Хотел я ХРЮКНУТЬ за удачу
И за победу этот тост.

Чтоб попривычнее для слуха,
Слова скажу такие я:
Пускай всегда вам будет ПРУХА,
Но не такая, как моя.