А. С. Пушкину

Среди приятелей- поэтов, 
Примерно двести лет назад,
Родиться мыслящим эстетом
Я в прошлой жизни был бы рад.

Когда б я жил в те годы, Саня -
Носил цилиндр и сюртук.
Как все приличные дворяне
Имел поместье,  няню, слуг.

Общался с Гоголем, Жуковским.
С Крыловым,Дельвигом кутил.
В своем имении неброском
Тебе стихи бы посвятил..

Не ради мелкого искания
Фальшивой лести и заслуг.
Когда б я жил в те годы, Саня,
То был тебе первейший друг.

Тот славный век в стране поэтов,
Что вам казался сном пустым,
По всем сегодняшним приметам
Был назван веком золотым.

Так осени очарование –
Твоя палитра расцвела.
Представь себе: ты, я и няня -
Бидончик браги принесла.

Отрадно в молодые годы
С бокалом, пенящим в руке,
На лоне царственной природы
Все мысли воплощать в стихе.

Так плод земного созерцанья
Вдруг оживает в языке.
Души пьянящее сознание
Сливается в одной строке.

С каким безумным интересом
Читал бы я твои стихи,
Словно диктованные бесом,
Только перу твоей руки.

Позволь мне помечтать немного:
-А хочешь петербургский свет
Увидеть?! – ты б вскричал с порога,
И я кивнул тебе в ответ.

Уже ямщик стрелою мчится,
Лишь пыль летит из-под копыт.
Ворота, распахнув, столица
Царицей в тронном зале спит.

Вот слышен шепоток и лица
Зашикали, оборотясь.
-Как смеет он сюда явиться,
Монаршей воли не спросясь?!

Так тело гидры шевелится:
В медалях, фраках и бантах,
И в пышных юбках - цвет столицы
Заёрзал на своих местах.

Тогда, покинув круг чиновный,
К поэту Музой снизошла
Наталья. Пушкину была
Она божественной Мадонной.

Любил ли он её? Бесспорно!
Так, как поэтов любит рок –
Любовью пылкой и просторной,
Воспетой им в дыхании строк.

Неотвратимое коварство
В конце не видеть он не мог,
Но женщина дороже царства.
Он сам себя на смерть обрёк.

Была Наталья грациозна,
Свежа лицом, душой чиста.
Но, как шипы имеют розы,
Внезапно жалит красота.

Там, где она – клубком змеиным
Могильный высился цветник,
Где спят в тени камней пустынных
Гадюки сплетен и интриг.

Поэт ей грустно улыбался,
Уже предчувствуя финал.
Очарованья идеал
Им абсолютно признавался.

Увы, желанья безнадёжны
Вернуть судьбы ушедшей след.
Он умер, так неосторожно,
Погиб поэт в расцвете лет.

Возможно, Пушкин был смутьяном
И дуэлянтом, что с того?
О нем вещают неустанно
Устами творчества его.

Он был росточком невелик,
Но после смерти вновь возник.
Поднялся в небо величаво,
И памятник себе воздвиг -
Людской, нерукотворной славы.

Лист опадал с дерев годами,
Метель столетия мела
(Дождем и ветром, холодами),
И прочь поэзию гнала.

Она, озябнув, неодета,
Подальше от людей ушла
И забрала с собой поэта.
В глуши тихонько умерла.

Я подчеркнуть хотел признанье
Его таланта, без похвал.
В друзьях его я не бывал,
Но, другом будучи, лишь Саня
Тепло поэта называл.

Хоть просторечно, но приятно.
Звучит приемлемо вполне.
Пусть не поймут меня превратно,
Но гений был бы тёзкой мне.

Как страсти в те года кипели!
Когда б не светский политес
Заставил драться на дуэли,
В него б не выстрелил Дантес.

Поэты влюбчивы и слабы
На чувства нежные сердца.
Ах, если бы не эти бабы,
Не честь и гордость до конца!

Какие чудные творенья
Еще бы нам оставить мог
Великий Пушкин, без сомненья,
В томах своих бессмертных строк!

А что же братья-лицеисты,
Предвидя роковой рассвет,
Не отвели дуэльный выстрел? -
Молчит история в ответ.

Друзей узнаешь в испытаньях.
В изменах познаешь подруг.
Когда б я жил в те годы, Саня,
То был тебе первейший друг.

Мы б жили весело и пьяно,
Забросив к черту пошлый свет.
С тобой поехали б к цыганам.
В бордель, в пивную, на банкет.

Да просто – в Болдинскую осень,
Москву и... снова в Петербург.
И ты б свою Наташу бросил,
Непревзойденный демиург.

"Живи для новых поколений" -
Я бы сказал -"Будь гений наш!
Изведай сладостных мгновений
В объятьях Оль, Татьян и Маш."

Лист бытия так мелок, Саша;
(Судьбы испишется дневник),
Чтоб доверять одной Наташе
Считать мгновенья дней твоих.

Ты жил мечтаньем одиноким,
Но, умерев, легендой стал.
Тебе с прискорбием глубоким
Народ воздвигнул пьедестал.

Почётны памяти цветочки,
Но только мертвым ни к чему,
Кладутся на могильной кочке
Вослед таланту и уму.