Клятва на Лунной стали. Часть3 - Лунная сталь

В кузнице мёртвых ветров, где не держится жар,
Я видел клинок без ножен — холодный, как чей-то кошмар.
На лезвии свет — не солнце, а ровный, безжалостный суд,
И голос сказал: “Режь путы, иначе тебя разорвут”.

Он не обещал мне победы, не гладил словами беду,
Он просто стоял, как решение, в ледяном, чистом аду.
И я понял: спасенья не будет от тех, кто торгует “вернись”,
Здесь только один разговор: либо режешь — либо смирись.

Я сделал шаг — и тишина натянулась струной,
Как будто весь мир замер, чтобы сказать мне: “Ты свой”.
И страх, что сидел во мне долгие зимы, поднялся волной —
Но сталь не дрожала. Дрожать предстояло — мне. Одному.

Лунная сталь — это песня без права на фальшь,
Она не спасёт, если сам ты бежишь и молчишь.
Лунная сталь — если режешь, то режь до конца,
И цена у свободы всегда — тишина.

Я поднял его — и тишина натянулась струной,
И первая ложь в моей жизни рассыпалась грязной золой.
Клинок не просил оправданий, не торговался со мной:
Лунная сталь выбирает тех, кто платит собой.

И в отблеске ровном я видел, как лица теряют “права”,
Как вежливый “порядок” скрывает разбитые “я”.
Кольцо на руке отступило — но стало тяжёлым вдвойне,
Как будто металл понял сразу: со сталью ему не по себе.

Я понял простую науку, что горше, чем соль на губах:
Не все цепи — на запястьях. Есть цепи — в словах и глазах.
И если клинок — это правда, то правда не любит витрин:
Она режет до сути. И там, в тишине, ты один.

Лунная сталь — это песня без права на фальшь,
Она не спасёт, если сам ты бежишь и молчишь.
Лунная сталь — если режешь, то режь до конца,
И цена у свободы всегда — тишина.

Пускай мои руки дрожат — значит, я ещё жив,
Но страх не имеет права писать мне мотив.
Я сам себе автор, и строки — как шрамы на коже:
Пока я способен резать — я не стану “похожим”.

Лунная сталь не даёт мне тепла — но даёт мне лицо.
И я впервые гляжу на себя — не сквозь чьё-то кольцо.