Звезда для звездочета

Глава 1. Тень над черной водой

В сердце Амазонии, там, где солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь плотный полог исполинских сейб, река Укаяли делала крутой изгиб. Здесь, в глубокой тени, вода казалась не просто темной, а черной, как обсидиан, и густой, как смола. Это был мир тишины, нарушаемой лишь редким бульканьем пузырей метана, поднимающихся со дна, и глухим стуком падающих в воду плодов.

На самом дне, среди переплетения корней мангровых деревьев и гниющих листьев, жил Рак-звездочет по имени Альдебаран. Он был не просто крупным — его панцирь отливал благородным темно-синим цветом с вкраплениями перламутра, а клешни были мощными и острыми, как бритва. Но главной его гордостью и инструментом выживания были глаза. Они сидели на длинных подвижных стебельках и смотрели не вперед, а вверх. Альдебаран был охотником из засады. Он зарывался в ил по самые антенны, выставлял наружу лишь свои «телескопы» и ждал. Его мир был перевернутым: он видел небо сквозь толщу воды, а всё, что происходило на дне, ощущал лишь чувствительными волосками на ногах.

Жизнь его была размеренной и одинокой. Утром — охота на мелкую рыбешку, днем — чистка панциря от налипшего мусора, вечером — созерцание танцующих бликов света на поверхности. Он был философом-одиночкой, уверенным, что счастье — это покой и полный желудок.

Однажды утром привычный ритм его жизни был нарушен. В его владения вторглась тень. Огромная тень, которая не просто проплыла мимо, а зависла над ним, заслонив свет. Альдебаран замер. Это был не просто хищник — это был кошмар местных вод. Черный кайман по прозвищу «Тихий ужас». Его чешуйчатая броня была покрыта вековым слоем ила и водорослей.

Кайман медленно опустил морду к самому дну. Его ноздри дрогнули. Он чуял добычу. Альдебаран понял: его маскировка больше не работает. Зверь видел не глазами — он чувствовал вибрации и запахи. Рак приготовился к последнему бою, сжав клешни.

Внезапно из-за коряги справа вылетела стремительная серебристая молния. Это была креветка. Не простая креветка-чистильщик, а Macrobrachium amazonicum — амазонская длинноклешневая красавица с прозрачным телом и изящными усами-антеннами. Она была невероятно быстрой.

— Эй, бревно с зубами! — звонко щелкнула она своими маленькими клешнями прямо перед носом каймана.

Рептилия инстинктивно дернулась на звук. Креветка же совершила молниеносный маневр: она ударила каймана в самый кончик чувствительного носа своей мощной передней клешней — щелк! — и тут же отскочила назад с невероятной скоростью.

Кайман взревел от неожиданности и боли. Этот крошечный укол не мог причинить ему вреда, но он сбил его с толку. Воспользовавшись замешательством гиганта, креветка схватила Альдебарана за одну из его антенн.

— Хватит медитировать! Плыви за мной! — крикнула она и рванула с места так резко, что рак едва успел перебрать ногами.

Они мчались сквозь лабиринт затопленных корней. Кайман пришел в себя и бросился в погоню. Вода взбаламутилась. Альдебаран никогда так быстро не плавал. Его тяжелые клешни мешали маневрировать в узких проходах между корнями.
— Влево! — командовала креветка. — Осторожно, яма!
Она знала эти места как свои пять пальцев (или шесть пар ног). Она вела его в свое убежище — узкую расщелину под огромным валуном.
— Сюда! Быстрее!
Альдебаран протиснулся в щель. Креветка юркнула следом за секунду до того, как огромная пасть каймана с лязгом сомкнулась у входа в их укрытие.

В тесноте расщелины они оказались прижаты друг к другу. Рак тяжело дышал (насколько это возможно для существа с жабрами), а креветка отряхивала с себя ил.
— Ты... ты спасла меня? — прогудел наконец Альдебаран своим низким голосом.
— Можно подумать, ты бы справился сам, Звездочет, — фыркнула она. — Я видела тебя раньше. Ты всегда сидишь на одном месте и пялишься в потолок. Тебя любой сом проглотит и не заметит.
— Я Рак-звездочет. Я жду свою звезду падения.
— Звезду? Здесь? В этой мути? — она издала звук, похожий на смешок. — Меня зовут Ригель.
— Красивое имя. Как звезда.
— А ты — как старый валун на дне. Но валун с хорошими клешнями. Спасибо за помощь там... хотя ты просто стоял.
— Я был готов дорого продать свою жизнь.
— Жизнь нужно не продавать, а жить ею! — отрезала Ригель. — Сидеть на месте — это не жизнь. Это ожидание смерти. Пошли отсюда, пока этот бревноголовый не решил подождать нас снаружи.

Так началась их дружба — странный союз тяжеловесного философа и легкомысленной авантюристки.

Глава 2. Путь к Затерянному Омуту

В последующие дни Альдебаран обнаружил, что его перевернутый мир начал меняться. Ригель вытащила его из его уютной ямы и показала реку по-настоящему.
Она показала ему «танцпол» — мелководье у берега, где стайки крошечных рыбок исполняли брачный танец в лучах закатного солнца.
Она показала ему «стеклянный лес» — участок реки с такой чистой водой у истока ручья, что казалось, будто они парят в воздухе среди колышущихся водорослей.
Альдебаран впервые увидел дно так, как видят его другие: во всех деталях, а не перевернутым отражением в зрачках. И этот мир оказался пугающим и прекрасным одновременно.

Однажды вечером, когда они отдыхали под широким листом виктории амазонской (лист мог бы выдержать вес ребенка), Ригель поделилась своей мечтой.
— Знаешь, что там? — она указала клешней вверх по течению реки, туда, где вода пенилась на порогах. — Там есть место. Старики называют его «Затерянный Омут». Вода там всегда теплая из-за подземных ключей, а дно усыпано белым песком и перламутром речных раковин размером с твой панцирь.
— Звучит как легенда для наивных мальков, — проворчал Альдебаран.
— Это правда! Я слышала истории от старого сома-плоскоголова. Он говорит, там нет хищников. Там можно жить без страха. И... там растут самые вкусные водоросли во всей Амазонии.
Идея покинуть насиженное место пугала Альдебарана до дрожи в антеннах. Но мысль о том, чтобы увидеть это место... и провести больше времени с этой неугомонной искоркой по имени Ригель... перевешивала страх.
— Хорошо, — решился он наконец. — Я пойду с тобой.
Их путешествие началось на рассвете. Первые дни были относительно спокойными. Они плыли вдоль берега, прячась в тени корней при виде любой тени сверху.
Но чем выше по течению они поднимались, тем суровее становилась река. Лес сгущался, вода становилась холоднее и быстрее.
На третий день они достигли первых порогов.
Грохот стоял оглушительный даже под водой. Вода превратилась в бурлящий хаос из пены и острых камней.
— Нам нужно перебраться на ту сторону! — крикнула Ригель сквозь шум потока.
Альдебаран посмотрел на ревущую стену воды и почувствовал приступ паники. Его тело было тяжелым и предназначенным для медленного ползания по дну, а не для борьбы с течением такой силы.
Ригель оценила ситуацию иначе.
— Я поплыву первой! Ты держись за мой панцирь! Я быстрая!
Это было безумием чистой воды (в прямом и переносном смысле). Но отступать было поздно.
Ригель ухватилась за выступ скалы на своей стороне порогов и дождалась мощной волны.
— Давай! — крикнула она.
Альдебаран подплыл к ней и изо всех сил вцепился клешней в основание ее хвоста (самое безопасное место). Ригель оттолкнулась от скалы со всей силой своих мощных задних ног-брюшков.
Их тут же подхватило течение и понесло вперед с невероятной скоростью. Мир превратился в калейдоскоп из пены, камней и темной воды. Альдебаран зажмурился (хотя для него это мало что меняло) и молился всем речным духам, чтобы клешня не соскользнула.
Удар! Их швырнуло о подводный валун так сильно, что у рака клацнули жвалы. Но Ригель не отпускала скалу на той стороне. Она извернулась всем телом и буквально забросила тяжеленного рака на плоский камень у берега.
Альдебаран лежал на камне, судорожно хватая воду жабрами. Ригель выпрыгнула рядом с ним через секунду.
— Видишь? Это было весело! — воскликнула она радостно, хотя ее прозрачный панцирь был исцарапан камнями.
Альдебаран медленно поднял голову и посмотрел на нее своим телескопическим взглядом снизу вверх (он все еще лежал на спине).
— Весело? По-моему, я потерял половину своих усов... И чувство самосохранения заодно с тобой.
Ригель лишь рассмеялась своим звонким щелчком:
— Самосохранение — для тех, кто сидит дома! А мы идем к мечте!

Глава 3. Логово Анаконды

За порогами река снова стала спокойной и глубокой. Но лес здесь изменился окончательно. Это были настоящие дебри — непроходимые джунгли спускались прямо к воде, а корни деревьев уходили в черную бездну без единого лучика света внизу.
Здесь царили другие хищники — тихие и смертоносные хозяева сумерек.
На закате они остановились отдохнуть в корнях гигантского дерева Sama;ma, чьи корни образовывали настоящие арки над водой.
Солнце село мгновенно, как это бывает в тропиках. Наступила кромешная тьма. Только светлячки мерцали над водой да редкие звезды проглядывали сквозь листву.
Альдебаран чувствовал себя здесь особенно уязвимым без своего привычного ила для маскировки.
Внезапно Ригель замерла и подняла антенны вверх-вперед (она-то смотрела прямо).
— Тихо... Слышишь?
Альдебаран прислушался к вибрациям воды через свои ноги. Сначала он слышал только биение собственного сердца (или это был пульс воды?). А потом... Легкое шуршание чешуи по корням дерева прямо над ними.
Ригель медленно попятилась назад под самый большой корень дерева-матери (Sama;ma), увлекая за собой рака.
Из темноты сверху бесшумно спустилась тень исполинских размеров. Это была анаконда Зеленая Эсмеральда — старейшая змея этих мест. Ее тело было толще ствола молодого дерева в обхвате. Она скользнула в воду без единого всплеска и начала медленно оплывать их убежище по кругу.
Ее глаза не видели их во тьме под корнями так хорошо, как вибрация их движений или тепло тел (у змей есть терморецепторы). Эсмеральда знала: здесь кто-то есть.
Анаконда замерла прямо над их головами. Ее огромная голова с разинутой пастью покачивалась из стороны в сторону всего в полуметре от них. Альдебаран видел ее снизу: страшная треугольная морда с глазами-бусинками казалась ему чудовищем из самых жутких кошмаров звездочета-одиночки.
Он медленно-медленно поднял свою самую большую клешню над головой Ригель, прикрывая ее собой как щитом от возможного броска змеи сверху вниз (ее любимая тактика).
Время остановилось. Прошла минута... две... пять...
Наконец Эсмеральда решила, что вибрации слишком слабые или это просто игра течения вокруг корней. Она плавно развернулась и так же бесшумно уплыла прочь во тьму глубинных омутов этого леса.
Когда опасность миновала, Ригель тихонько выдохнула:
— Ты... ты меня защищал?
Ее голос дрожал совсем чуть-чуть от пережитого страха или от чего-то другого?
— Я же сказал: я готов дорого продать свою жизнь... Но только если ты будешь рядом в безопасности, — тихо ответил Альдебаран из-под своего щита-клешни.
Ригель осторожно коснулась его панциря своей маленькой клешней:
— Ты больше не похож на старый валун... Ты похож на крепость.
В этот момент Альдебаран понял то, что давно уже знал где-то глубоко внутри: он влюбился в эту сумасшедшую креветку со скоростью света и звуком щелчка клешней о клешню.

Глава 4. Затерянный Омут

После встречи со змеей они плыли еще два дня с особой осторожностью, обходя стороной любые глубокие омута без течения (излюбленные места анаконд).
И вот настал день их прибытия.
Река сделала последний поворот перед водопадом (который им предстояло обойти по суше), и перед ними открылась картина невероятной красоты.
Это был он — Затерянный Омут.
Вода здесь действительно была другого цвета — глубокого бирюзового оттенка из-за минеральных источников на дне. Она была теплой даже на глубине десяти метров (для Амазонии это аномалия). Дно действительно было покрыто ослепительно белым песком мелкой фракции и россыпью гигантских перламутровых раковин Strombus gigas, которые переливались всеми цветами радуги в лучах солнца, проникающих сквозь воду вертикально вниз (здесь полог леса чуть расступался).
Здесь не было гниющих листьев или ила — только чистота и покой.
Но самое главное: здесь было безопасно. Ни кайманов с их грязными мордами, ни анаконд со смертельными объятиями здесь не наблюдалось. Видимо, теплая вода была им не по нраву или отпугивала их добычу, делая охоту бессмысленной.
Ригель восторженно закружилась на месте:
— Мы сделали это! Мы дошли!
Альдебаран медленно опустился на белоснежный песок рядом с ней. Он чувствовал небывалое умиротворение вперемешку с усталостью всего тела после долгого пути.
Они провели там остаток дня: ели нежные водоросли со вкусом свежего огурца (как и обещал старый сом) и просто наслаждались покоем после недель бегства от смерти.
Когда солнце начало садиться за горизонт джунглей, окрашивая воду в золотой цвет, они сидели рядом у подножия огромной раковины-стромбуса.
Ригель первой нарушила тишину:
— Знаешь... я думала об этом месте как о цели пути... А теперь понимаю: путь был важнее цели.
Альдебаран повернул к ней свои глаза-стебельки:
— Потому что мы прошли его вместе?
Он сказал это вслух впервые за все время их знакомства так прямо и честно.
Ригель перестала жевать водоросль и посмотрела на него своими огромными фасеточными глазами-бусинками:
— Да... Наверное поэтому я тебя сначала дразнила «валуном». Ты казался таким неповоротливым... таким чужим моему миру скорости и хаоса...
Она подплыла ближе к нему так близко, что их антенны почти соприкоснулись.
— Но ты оказался самым смелым существом из всех, кого я знаю. Ты встал между мной и анакондой... Ты доверился мне там, на порогах...
Альдебаран почувствовал странное тепло внутри своего панциря (хотя температура воды была идеальной).
В мире ракообразных нет поцелуев в человеческом понимании этого слова. Но есть прикосновение антенн — самое интимное действие доверия и нежности между двумя существами с экзоскелетом.
Ригель медленно протянула свои длинные белые антенны-усы вперед и нежно коснулась ими его мощных глазных стебельков. Это было похоже на прикосновение шелка к камню или дуновение ветра к скале.
Для Альдебарана это прикосновение было ярче любого света звезды падения через толщу воды его прошлого мира. В этот момент он понял: его мир больше никогда не будет перевернутым вверх ногами ради охоты или созерцания неба через фильтр мутной воды ради безопасности одиночества.
Его мир теперь находился здесь: рядом с ней, на дне Затерянного Омута, где песок был белым как жемчуг ее имени (Ригель), а любовь была такой же теплой и чистой, как вода из подземных источников Амазонии.

Они остались там навсегда — Рак-звездочет со взглядом философа и Креветка-путешественница со скоростью света, нашедшие свой рай там, где никто другой не осмеливался искать счастья среди опасностей дебрей великой реки.*