Неожиданное путешествие 9

9. Вокруг пруда

Слабо по набережной прогуляться
Зимой. Когда не плюс, а минус двадцать.
И догоняет ветер на бегу?

Прогулка, впрочем, не совсем без цели.
Увидеть Дом Чайковского хотели?
А он - вон там, на дальнем берегу.

Да... Через пруд нам было бы короче.
Жаль, проложить тропу никто не хочет.
А лёд укрыт периной снеговой.

Чернеют точки рыбаков, как зёрна.
А мы шагаем бодро и проворно
Вокруг пруда. (Увы, не по прямой)

Они снова были на набережной. Низкое солнце уже опять протянуло синие стрелы-тени, а само глядело «одним глазом» сквозь пышный хвост пара из трубы заводской котельной. Где-то далеко за огромной белой поверхностью пруда виделись одноэтажные домики, полускрытые большими деревьями. Лента набережной величественно огибала белое заснеженное пространство широкой плавной дугой, и большую часть этой дуги им предстояло сейчас одолеть. Усадьба Чайковских находилась как раз где-то там, по ту сторону пруда, среди одноэтажных домиков-коттеджей.
- Да... Через пруд напрямую мы бы покороче прошли... Только тропы-то нет... А по целине не дойти, да и опасно, - посетовала Лина, - там лунки старые могут быть под снегом.
Действительно, по поверхности пруда там и тут виднелись фигурки любителей подлёдной ловли - будто кто-то рассыпал горсть чёрных семечек подсолнуха.
- А нам бы - поторопиться, -заметил Илья, - а то и в музей-усадьбу не попадём.
Двинулись бодрым шагом по набережной вокруг пруда.
- Через пруд хорошо по осени на коньках, - делилась на ходу Лина, - я вот в прошлом году смотрю, в ноябре холода уже стоят достаточно долго, лёд должен бы стать уже крепко,  а снега ещё нет. Решила проверить. Взяла дома коньки в рюкзак, уехала на автобусе в Берёзовку — это вон там, у нас за спиной. Там с рыбаками поговорила: вроде ходят по льду, не проваливаются. Одела коньки и покатила... Только ветер в ушах посвистывал. На этом берегу возле Усадьбы вышла на берег, сняла коньки, села на автобус и приехала домой.
Марина слушала этот рассказ, как сказку: она всю жизнь прожила в краях гораздо более южных — там лёд если и замерзал, то ближе к Новому году, да и то не всегда. Река её детства - Днепр в районе Запорожья не замерзала полностью никогда, и выход на лёд был всегда рискованным предприятием. В Таганроге мелководный залив хоть и промерзал быстро, но нагонно-отгонные ветра не давали ледяной поверхности покоя. Низовой ветер подымал лёд прибывающей водой, ломая на куски, надвигал на берег. Потом прилетал верховой - угонял воду от берега, разрывал и уносил куски ледяных нолей к выходу из залива. И так всю зиму, по крайней мере в последние годы. Хотя… Павел, который родился и вырос в Таганроге помнил и другое: как ходили коротким путем по замерзшему заливу в соседние поселения. Но зимы тогда были гораздо более холодными.
Павел в разговоре почти не участвовал - он фотоохотился. То отставая от бодро шагающих сотоварищей, то умудряясь забегать вперёд, он спешил заснять и низкое солнце, и рыбаков на заснеженном пруду, и три фигурки, шагающие вдоль пруда к намеченной цели.
Долго ли, коротко ли, но вот уже миновали шеренгу выстроившихся, как солдаты на параде, трёхэтажных домов, вот уже и Благовещенский Собор, при свете дня не менее гордый и величественный позади, вот под ногами уже плотина, удерживающая воды пруда, марш бросок вдоль заводского забора, и, минуя памятник-якорь, путешественники вошли под те самые большие деревья. Здесь начинался обширный сквер с памятником композитору посередине, а за деревьями уже угадывались песочно-жёлтые строения усадьбы.
Марина немного задержалась у якоря, читая табличку:
«В 1837 году цесаревич Александр Николаевич посетил Воткинский завод и принял участие в ковке 167-пудового якоря, который стал первым памятником в заводском селении. В 1840 году якорь установлен на заводской территории. Автор проекта — управитель завода Василий Ипатович Романов. В 1850 году якорь был перенесён на плотину. В 1935 году был переплавлен и воссоздан в 1959 году».
Вот как. Царскими лиственницами поход вокруг пруда начали, и на «царском» якоре его окончили. Круг истории замкнулся. Что же, теперь можно и к Чайковскому.