Неожиданное путешествие 5

5. Увидеть город с высоты

Увидеть город с высоты...
А крыльев нет — ведь мы не птицы.
Чтобы мечте осуществиться —
Мероприятия просты.

С утра отправиться пешком:
Подняться по крутому склону
Вдоль дач, по окна заметённых...
Упасть в сугроб (и встать потом).

«ГульбИще» посетить в пути –
На маковке горы поляну.
Там выйдет солнце из тумана,
Протянет луч — куда идти.

А после углубиться в лес...
Метелью в губы зацелован,
Он снами белыми окован
Под шалью снеговых завес.

Сквозь сосен стройные ряды
Спешить, куда укажет луч...
И скоро
Внизу с горы увидеть город:
Подковой у большой воды.

Увидеть город с высоты...
Вы не устали? - спросит кто-то.
Устали ноги от работы.
Но сколько было красоты!

Утро следующего дня началось с прогулки. Хотя... Почти семь километров по заснеженной, не везде расчищенной и местами неровной местности - это тянуло пожалуй на небольшой поход, особенно для непривычной к таким марш-броскам Марины. Перед этим Илья по спутниковой карте местности примерно обрисовал маршрут: покажем вам «гульбИще», пойдём туда через дачный массив, так короче, потом лесом выйдем вот сюда - оттуда весь город как на ладони, и по улице Энтузиастов спустимся в город и вернёмся домой. Становилось понятно, что к Воткинску подступают не очень высокие и не очень крутые, но всё-таки горы, которые и предполагалось этим утром покорить.
Отправились из дому гуськом по протоптанной в снегу тропинке. И почти сразу Марина ощутила, как трудно с непривычки удерживать равновесие, когда ноги ограничены узкой и в то же время ускользающей из-под них поверхностью углублённой почти по колено в рыхлый снег тропы. И за Павла привычно не ухватишься - он только тревожно оглядывался, чувствуя, как ей сейчас непросто. Хорошо, что так было не везде, и на первом довольно крутом подъёме дорога по садоводству была расчищена и утоптана пошире, так что можно было немного расслабиться и поднять глаза на окружающую обстановку. Да, снега здесь было не просто много, а очень много. Дачная растительность тонула в сугробах, на садовых домиках красовались роскошные шапки. Проложенные до калиток дорожки напоминали окопчики, где, пожалуй, можно было бы держать оборону. Только вот от кого? Даже собак не видно.
Подъём закончился, и вместе с ним закончилась расчищенная дорога. Огибая кучу снега высотой в человеческий рост, Марина всё-таки не удержала равновесие, и не упала, а скорее прилегла на мягкий снеговой бок - получилось развлечение: валяние в снегу. Лина тут же поддержала забаву, повалившись рядом. Серьёзные мужчины валиться в снег сами не пожелали, и повалить себя тоже не дали — блюли мужское достоинство. Насмеявшись, и даже, кажется, немного отдохнув, отправились дальше. Еще немного покружили по садоводству в поисках более-менее проходимых аллей и, наконец, вышли на дорогу, вокруг которой уже начинался настоящий лес. Теперь уже не за окном вагона, а совсем рядом клонили тяжёлые от снега верхушки высокие ели - будто прислушивались к скрипу шагов нежданных посетителей. Под пышными, похожими на невиданный огромный зефир шапками угадывались пни. Белые фигурки залепленных снегом молодых сосенок и ёлочек, словно детвора в снежных шубках, то любопытно толпились вдоль обочин, то, отступив от дороги, будто исполняли какой-то шаманский танец.
Вот и «гульбище». Когда-то сюда собирались на гуляния жители Воткинского завода и окрестных деревень. Теперь это просто просторная поляна на вершине горы, начинающая постепенно зарастать - то там, то тут стоят величаво отдельные большие деревья, под ними подымает зелёные верхушки молодь, вокруг чернеют купы кустов. Лес постепенно наступает на открытое пространство, всё туже и туже смыкает зелёные объятия. Это происходит всегда, когда человек огнём и топором перестает теснить неумолимое зелёное воинство. Марина вспомнила Рыбинск, неузнаваемые заросли на месте лужаек её детства. И, тут, будто стремясь разомкнуть круг её печальных мыслей, из-за серых туч выглянуло солнце.
И сразу всё вокруг изменилось: золотыми свечами загорелись вершины елей, заискрился разноцветными огоньками снег, длинными синими стрелами легли тени, будто указывая направление: вам - туда. Какие-то птички зачирикали, засвистели вокруг. Одна спорхнула вниз, и долго, прямо на виду у фотографирующих её пришельцев, трепала и теребила торчащий из-под снега кустик цикория. Налюбовавшись птичкой и следуя указующим стрелам теней, четверо «смелых» вновь углубились в лес. Обогнули сакральное «место силы» по лесной тропе и снова вышли к забору очередного садоводства, вдоль которого и отправились - уже по направлению к дому. «Гульбище», между тем, всё ещё было рядом - они снова шли мимо, только с другой стороны. Старые берёзы, похожие на носатых колдунов, будто приглядывались и принюхивались к человечьим фигуркам, шагающим по снежной тропе: «Человечьим духом пахнет…» Солнце спускалось всё ниже и уже поглядывало золотым глазом сквозь опущенные лапы елей почти у самой заснеженной поверхности «гульбища». Потом потянулись ровные ряды сосновых посадок, а потом... Деревья расступились. Справа резко вниз шёл склон оврага, слева вынырнули кирпичные стены гаражей, а уходящий плавно вниз белый склон перед ними был чистым и ровным, за ним открывался город, золотистый от длинных и мягких вечерних лучей солнца. Город подковой охватывал белую ледяную гладь пруда, принявшего в себя когда-то воды нескольких рек, чтобы стать силой, которая будет приводить в действие машины и механизмы Воткинского железоделательного завода.
«Вон там - исторический центр города и Благовещенский собор, куда мы сегодня пойдём на экскурсию», - показывала Лина. Марина поёжилась. Ей, казалось, что приключений на сегодня уже достаточно. «Останусь дома, пусть едут без меня», - решила она про себя.