Рисунок

Первым росчерком белого мела
На асфальте карябал с лихвой
Неуверенно так, неумело,
Но с открытой как настежь душой,

А потом я добавил те краски,
Что размоет промозглым дождем,
Получилось так криво, но - "Счастье"
Неразборчиво, прям под окном.

Проходили, немного сутулясь,
Пропадая в колодцах дворах,
Завсегдатаи каменных улиц,
Наблюдатели в призрачных снах.

Начертил и обвёл, точно кругом,
Чтобы внутрь никто не попал,
И укрыть захотел там друг-друга
И еще пару слов дописал.

Отошел, посмотрел и вернулся,
Несуразный свой почерк кляня.
И курил, матерился и дулся,
Оправданий себе не найдя.

Громыхал и, кляня все, плевался,
И мелок об асфальт растоптал,
Уходил, приходил, забывался,
Находил, и теряя, искал.

Угольком на остывшем кострище,
Тем не менее, вновь воспылал,
И искрился, раздув пепелище,
И, сжигая до тла, как пожар.

И себя извернув на изнанку,
Изменяя культурный свой код,
Уходил я в стакан в несознанку,
Заливая обугленный рот.

Так, неделям и месяцам вторя,
Затянулась по кругу петля:
Словно время в каком-то повторе
Подзатыльником било меня.

Первым росчерком белого мела
На асфальте карябал с лихвой.
Жаль тогда я не понял, что дело
В том, чтоб рядом быть просто с тобой.

И не мучав себя, улыбаться,
И не мучав тебя, не искать
Тайных смыслов между абзацев.
Не просить, но всегда понимать.

Не решать за двоих, не пытаться
Необъятное плотно объять,
Но всегда красотой любоваться
Тех закатов, что сможем узнать.

Крайним росчерком белого мела
Я шесть букв дописал к нему вновь,
И тогда я лишь понял, в чем дело
И что значит, по-сути, "Любовь".