Ночные образы!

 1. Сын и отец

Ночь опустилась, свет луны
Спадает на земь бликом тусклым,
Рисует мальчик на листе,
Свой сказочный и дивный образ.
Там в небе странный силуэт,
Перёд, как лошадь, крылья птицы,
А хвост дракона, что длинней,
Лишь только дальняя дорога.

Отец сидит напротив сына,
В руках — остывший чай в стакане,
И в комнате, как в старой раме,
Застыла тихая картина.
Там карандаш шуршит упрямо,
Стирая грани между сном
И тем, что, кажется, потом
Преобразится в образ дивный.

«Смотри, отец, — промолвил мальчик, —
Он не летает, он плывёт,
Сквозь звездный холод и ненастье,
Где каждый луч — как лунный пальчик».

Отец вгляделся в странный контур:
Зверь был нелеп, но полон сил,
Как будто он в себе носил,
Весь этот призрачный набор —
Всё то, что взрослым недоступно,
Что стерлось в буднях, как мелки,
Когда мы стали так близки
К тому, чтоб жить лишь сухо, скудно.

Отец вздохнул: «Хвост — как дорога?
Ты хочешь вечно быть в пути?»
Кивнул мальчишка: «Не уйти,
Мне нужно вытоптать немного
Тропинок там, где нет следов,
Где небо плавится, как воск».
И в этот миг холодный лоск
Луны, пробившись сквозь туман,
Немного осветил виденье:
Рисунок будто бы ожил,
Вложив остаток своих сил
В ночное, робкое движенье.

 2. Разговор о смысле

«Ты знаешь, — начал тихо папа, —
Когда-то я чертил мосты,
Из пустоты и чистоты,
Не ведая про боль и гнев,
Тех серых будней, что потом
Сломали крылья, сбили пыл».
Он про рисунок позабыл,
Глядя в окно, в ночной фантом.

«Мой зверь был проще, был обычен,
Я рисовал дома и сад,
Но время — это водопад,
Для многих так он не привычен.
Твой зверь — как вызов, как загадка,
Он не обязан быть живым,
Он просто должен быть иным,
Где правда кажется негладкой».

И мальчик поднял взгляд на папу,
И ждал, когда ему ответит,
И в свете тающей свечи
Прочла душа немало злости
На этот мир, что так жесток
К мечтам, что вышли за края.
«А ты ведь помнишь, папа, я
Искал от всех дорог исток?»
Отец кивнул. В тиши полночной
Слова сплетались в кружева,
И оживали существа,
Что были спрятаны нарочно.
 
 3. За гранью листа

Бумага смята, ночь уходит,
И фонари погасли то же,
Они сидели, говоря
О том, что происходит в роде
Людей, забывших чудеса.
Отец взял карандаш в ладони —
Там, где лежал листок с рисунком,
Он взял дорисовал там небо.
Пририсовал ещё крыло —
Огромное, как парус в море,
Чтобы забыть о старом горе,
Чтобы пространство ожило.

Теперь их двое в этом танце:
Один — ребёнок, что творит,
Другой — отец, что говорит
С судьбой на вечном языке.
Они не спят. Ночная птица
Кричит вдали, встречая день.
А на столе — ночная тень
Слилась с рисунком на страницах.
И если кто-то спросит позже:
«Что это было? Просто бред?»
Они ответят: «Это свет,
Что на мечту так сильно гоже».