Один неловкий диалог

(9-16.11.23)

Ты вышел из дома после полудня,
Накинув усталый дырявый сюртук.
Хладные топи бездонных раздумий
Сжимали сильнее, сужая тот круг,

В котором ты так давно поселился,
В котором живёшь, затянув пояса,
В котором когда-то знакомые лица
Слили;сь в бесконечно безликий асфальт.

Грязные всхлипы под сапогами -
До жути привычный порядок вещей.
Осень сложила любовь в оригами
Причудливой формы, известной лишь ей.

Ты протянул обожжённую руку
В знак уважения, забытых обид.
В глазах её юных лишь теплилась скука -
Любовь ведь не тонет, но ярко горит!

- Когда я справлюсь со своей бедою,
Тогда, наверно, ты пойдешь за мною.

И вы сели друг напротив друга,
Как сел бы враг напротив врага.
В груди твоей бешено скалилась вьюга,
Какой прежде не было никогда!

Ты видел причину и следствие разом.
Вот она - истина, ложь, пустота,
Бренность и ясность, порядок и хаос!
Вот она - подлинная красота!

Как пресловутый пассионарий,
Спаливший сахар былых времён,
Копался в окурках нежных признаний,
В собственной верности разубеждён,

Надеясь отрыть тот осколок свободы,
Что блеском своим ослеплял города.
Думал: неужто все эти годы
Звездою на небе висела она?

- Когда я справлюсь со своей бедою,
Тогда, наверно, ты пойдешь за мною.

И ждал он долго своего часа,
Уныло, постыло ломая слова,
Не понимая, что муки напрасны,
Что она тоже желает тепла,

Но стоило только ей выпрямить спину
И развести уголки алых губ,
Снова почудились ему руины
Некогда розовых каракум.

И в тот же миг застучали колёса
О рельсы, рождённые волей весны.
И опёрся он на самшитовый посох,
Утратив свой маленький глупенький стыд,

Натянул шляпу на редкие патлы,
Поправил заляпанное пенсне.
Сказал: "Дорогая, спасибо за завтра",
И шагнул за порог, приближая рассвет.

- Когда я справлюсь со своей бедою,
Тогда, наверно, ты пойдешь за мною.

Вернулся домой на последнем трамвае
Похожий и сам, хрен знает, на что,
Желая напиться до самообмана,
Повиснуть на перекладине штор,

И только сознание кусало за щёки,
Вбивало гвоздями страницы из книг,
В оглавлении которых не было счёта
Надеждам, не вписанным в черновик.

А потом тихо и ненавязчиво,
Празднуя миг увяданья листвы,
Открыл он бутылку сиропа от кашля,
Ставшего хриплым, иссохшим и злым,

И опьянённо вальсируя, будто
В объятьях страстно любимой жены,
Придался мечтаньям, и только под утро
В его голове засверкали вновь сны.

- Когда я справлюсь со своей бедою,
Тогда, наверно, ты пойдешь за мною.