После смерти уо, 33
Я лежу в резном гробу
с эпитафией на лбу
под сочувственные охи
департамента Христа.
Надо мной роятся мухи,
сплетни, шёпоты и слухи,
а в дверях пологом реет
тень товарища мента.
Я лежу на удивленье
безо всякого движенья,
наблюдая, как пройдохи
палят свечи без конца,
а зоилы и паяцы
начинают задираться,
что навряд ли состоится
воскресение певца.
Я не умер, не зазнался,
не издох, не завонялся
и лежать мне здесь уютно:
кто-то запон постелил.
Гроб, как зимняя квартира
принимает дезертира
на постой, прожить который
мало радости и сил.
Сердобольные старухи
собирают слёзы в руки:
им заплатят за участье
на моих похоронах.
Я при жизни не был кротким,
значит, после будет водка,
рок-н-ролл, гармонь, селедка
и три бутыля вина.
Я лежу на удивленье
без гримас и настроенья
и никто не принимает
мою позу за игру.
Мне лежать совсем не жестко
на хоругвях и досках,
потому что много раньше
я решил, что не умру.
"ДЕКАДАНС", 1997
Свидетельство о публикации №126060606685