Признание

Я не песенник. Я молчу в трубку,
когда набираю твой номер в три ночи.
Гудки — как лестница, ведущая вниз. Попытку
не засчитать. Я знаю, ты тоже не хочешь

пустых «как дела» и «у нас снег, а у вас?».
Я хотел бы сказать, но слова — это прочее.
Я хотел бы приехать. Но поезд не поставил нас
в расписании. Вокзал заколочен.

Он не откроется. Я это понял вчера,
когда смотрел на карту и водил зачем-то
по линии, что соединяет два двора,
два подъезда, две кухни. Оказалось — тонул

в воде. Километры — не расстояние. Оно
внутри. Когда ты чихаешь, я говорю «будь здорова»
в пустоту. И никто не смеётся. Темно.
И я не помню уже твоего голоса. Слово

за словом выпало. Остался только ритм:
как ты смеялась, проглатывая «л»,
как чашки стучали, как ты боролась со сном,
как я включал свет на кухне. Теперь — захотел

побороться с бессонницей. Я признаю:
ничего не осталось, кроме попытки доплыть
до тебя по шоссе, по проводам, по тому, что не выдумаю.
Ты не океан. Ты — стакан воды на краю стола,
к которому не дотянуться. Я голову подставляю
под кран. Проще. И это — моя любовь. Голая.